Ученик убийцы. Королевский убийца (сборник)

Безвкусный в тарелке, бесцветный в вине. Его применение мы доверяем твоей изобретательности и осторожности.

Он поднял крышку с глиняной тарелки на столе. Там лежал пакет, сделанный из очень высококачественной бумаги – тоньше и лучше той, которую раньше мне показывал Федврен. Странно, моя первая мысль была о том, как понравилось бы моему учителю письма работать с такой бумагой. Внутри пакета была горка тончайшего белого порошка. Он лип к бумаге и плавал в воздухе. Чейд прикрыл рот и нос тканью, когда аккуратно стряхнул немного в фунтик из промасленной бумаги.

Этот фунтик он протянул мне и положил смерть на мою открытую ладонь.

– И как он действует?

– Не слишком быстро. Жертва не упадет замертво за столом, если ты об этом спрашиваешь. Но если засидится допоздна, то почувствует себя плохо. Пожалуй, ляжет в постель, чтобы успокоить бурлящий живот, и уже не проснется утром.

Я опустил фунтик в карман.

– Верити знает что-нибудь об этом?

Чейд задумался.

– Верити Истина достоин своего имени.

Он не мог бы сесть за стол с человеком, которого собирается отравить, и не выдать своих намерений. Нет, в данном случае ложь послужит нам вернее, чем Верити. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Ты будешь работать один, и у тебя не будет другого советника, кроме тебя самого.

– Ясно. – Я поерзал на высоком деревянном табурете. – Чейд?

– Да?

– С тобой в первый раз было так же?

Он посмотрел вниз на свои руки, на мгновение коснулся мелких красных шрамов, испещрявших тыльную сторону его левой ладони.

Молчание затягивалось, но я ждал.

– Я был на год старше тебя, – сказал он наконец. – И мне пришлось просто сделать что велено, а не решать, есть ли в том нужда. Этого тебе достаточно?

Я внезапно смутился, не знаю почему.

– Наверное, – пробормотал я.

– Хорошо. Я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Но мужчины не говорят о том времени, которое провели на подушках с леди. А убийцы не говорят о… нашем ремесле.

– Даже учитель ученику?

Чейд отвел от меня глаза и поглядел в темный угол потолка.

– Да. – Мгновением позже он добавил: – Спустя две недели ты, вероятно, поймешь почему.

И это все, что было сказано. Раз и навсегда.

По моим подсчетам, мне было тринадцать лет.

Глава 8

Леди Тайм

«История Шести Герцогств – это их география». Писарь Оленьего замка, некий Федврен, очень любил это высказывание. Не могу сказать, что когда-нибудь убедился в обратном.