Золотой шут

Ей, наверное, очень сложно принимать ваши ухаживания, не опираясь на поддержку матери, сестер и тетушек.

Дьютифул задумчиво кивнул лорду Голдену, но подслушанный мной разговор нарчески с дядей убедил меня, что принц правильно оценил отношение нарчески к себе. Впрочем, я решил промолчать.

– Вне всякого сомнения, она старательно выучила свой урок касательно нравов и обычаев Шести Герцогств. А вам не пришло в голову получше узнать, что представляют собой Внешние острова и какое место занимает там ее семья?

Дьютифул искоса поглядел на меня, словно ученик, который выполнил задание, но не слишком хорошо.

– Чейд дал мне все манускрипты, касающиеся Внешних островов, что имелись в нашей библиотеке, но предупредил, что они, скорее всего, устарели. Жители Внешних островов не записывают свою историю на бумагу, ее передают устно, этим занимаются барды. Все, что нам известно, дошло до нас от жителей Шести Герцогств, побывавших там. Кстати, я обратил внимание на определенную нетерпимость рассказчиков к местным обычаям и нравам.

Как правило, это отчеты путешественников, возмущенных качеством еды, поскольку мед и жир считаются там главными составляющими праздничных блюд, а также жилищами островитян, холодными и неуютными.

Местные жители не отличаются гостеприимством, – продолжал он, – и не слишком охотно пускают в свои дома усталых путников. Более того, они презирают тех, кто вынужден просить у них пищи и ночлега, вместо того чтобы предложить что-нибудь взамен. Слабые и глупые заслуживают смерти – вот их главное кредо.

Даже их бог отличается суровым и безжалостным нравом. Они предпочитают морского Эля приносящей богатые урожаи Эде. – Принц вздохнул и замолчал.

– А вы слышали хотя бы одного барда? – тихо спросил лорд Голден.

– Я слушал, но не слишком успешно. Чейд заставил меня выучить – хотя бы чуть-чуть – их язык, и я попытался. В нем много корней, схожих с нашими. Я неплохо на нем говорю, по крайней мере меня понимают, но нарческа заявила, что будет разговаривать со мной на моем родном языке, чтобы не слушать, как коверкают ее.

 – Дьютифул на мгновение поджал губы, вспомнив нанесенное оскорбление, но тут же продолжил: – С бардами гораздо труднее. Очевидно, в поэтическом языке правила другие и слоги могут растягиваться или, наоборот, сокращаться, чтобы создавать рифмы. Они называют это языком бардов, добавляют к стихам свою пронизанную ветром музыку, и в результате я улавливаю только общий смысл.