Волшебный корабль

Но потом решил, что быть свидетелем этому у него совершенно точно никакой нужды нет. С нагелем или без нагеля – «Проказница» оживет. Никуда не денется, оживет. Брэшену казалось, он уже ощущал происходившую с ней перемену. Деревянный гвоздь лишь ускорит дело, но не решит.

Гораздо больше Брэшена занимало другое. Обещание, которое он недавно дал умирающему капитану.

«Будь с нею, сынок… Ей понадобится твоя помощь. Помоги ей пройти… через это…»

Он-то в простоте своей думал – речь шла либо о вытаскивании нагеля, либо о близившейся кончине Ефрона.

Однако теперь понимал: капитан Вестрит имел в виду нечто гораздо более важное и глубокое. Знать бы еще – что именно.

«Что же я в действительности ему пообещал?»

Ощутив на плечах чьи-то руки, Альтия для начала попробовала стряхнуть их. Ей было, собственно, все равно, кому эти руки принадлежали. Всего за несколько мгновений она потеряла и отца, и «Проказницу». Легче было бы, наверное, расстаться с жизнью.

Обе утраты были таковы, что разум попросту отказывался их вмещать. Лишь где-то вдалеке билась вялая мысль: «Это несправедливо. Такие огромные несчастья должны происходить по крайней мере по очереди, а не вместе. Тогда я успевала бы разобраться с ними порознь. Это несправедливо».

Альтия пыталась думать о кончине отца – и тут же наваливалась невыносимая мысль об отнятом у нее корабле. Но поразмыслить об этом было уже вовсе невозможно – не здесь, рядом с еще не остывшим телом отца! Ибо пришлось бы неминуемо задаться вопросом – как вышло, что отец, тот, кого она любила и чтила более всего на свете, смог столь полно и решительно предать ее.

Как ни жестока была терзавшая Альтию боль, она старательно гнала прочь все мысли, которые могли привести ее в ярость. Ибо знала: ярость эта была бы из тех, что дотла выжигают душу, не оставляя ничего, кроме мертвой золы.

…Руки, которые она сбросила со своих плеч, вернулись – и стиснули крепко.

– Отвяжись, Брэшен… – бессильно пробормотала она.

В ней не осталось энергии даже на то, чтобы вырваться еще раз. Может быть, оттого, что ладони были теплыми и сильными… слишком напоминали отцовские. Так, бывало, отец подходил к ней среди ночи, когда она стояла на вахте и держала штурвал. Он, когда хотел, умел двигаться бесшумнее призрака, и вся команда это знала. Всем было известно: никогда не угадаешь, откуда и в какой момент появится капитан.