Волшебный корабль

Лучше держаться второстепенных улочек, где если и попадется навстречу случайный прохожий, так навряд ли их признает в ночи. «Хоть таким образом почтить память Ефрона Вестрита…»

Но вот они приблизились к перекрестку, и Альтия потянула Брэшена за рукав, пытаясь свернуть в сторону ярко освещенных улиц, где вовсю продолжалась торговля.

– Я есть хочу, – объявила она жалобно и настырно, так, как если бы это он был в том виноват.

– Скверно. У меня денег нет, – соврал он и потянул ее прочь.

Альтия подозрительно уставилась на него.

– Так быстро пропил все, что тебе заплатили? Во имя задницы Са, парень, я знаю, ты далеко не дурак повеселиться в порту. Но даже ты вряд ли способен так быстро спустить все заработанное.

– На потаскушек истратился, – прихвастнул он раздраженно.

Она смерила его взглядом в свете колеблющегося факельного пламени. И утвердительно кивнула:

– О да. Это на тебя похоже. – Потом покачала головой. – Ты ведь у нас на что угодно способен, а, Брэшен Трелл?

– Почти, – бросил он с холодком.

Продолжать разговор ему не хотелось. Он снова потянул ее за руку, но она уперлась:

– Тут масса местечек, где меня покормят и в долг. Пошли! Я и тебе что-нибудь куплю.

Исчерпав обходные пути, Брэшен решил резать правду-матку прямо в глаза:

– Послушай, Альтия. Ты же пьяна в сосиску. Нехорошо, чтобы на тебя пялились, пока ты в таком виде. Идем, я тебя домой отведу.

Она перестала перечить ему и послушно пошла с ним в глубину полутемного переулка.

Это был квартал мелких лавчонок. Одни имели довольно грязную репутацию, хозяева других просто не в состоянии были снять помещение в месте попрестижнее. Перед дверьми заведений, все еще продолжавших работать посреди ночи, светились тусклые фонари. Татуировочные салоны, магазинчики благовоний и лекарств и всякие сомнительные местечки, где можно было разными нетривиальными способами ублажить свою плоть. Брэшен только радовался про себя, что нынче ночью дела здесь явно шли не особенно бойко. Он даже почти решил, будто тяжкие испытания для него готовы были закончиться, когда Альтия вдруг судорожно вздохнула, и до него дошло, что все это время она плакала.

– Ну? Что еще? – спросил он устало.

– Теперь, когда умер мой папа, – ответила она, – никто никогда больше не скажет мне: «Я горжусь тобой, Альтия». – Она как-то незряче мотнула головой и в тысячу первый раз промокнула глаза рукавом. И сдавленно выговорила: – Для него было важно, что я могу.