Волшебный корабль

Тем самым они как бы не противопоставляли себя ужасам и прелестям этого края, а принимали их и называли своими!

Первопоселенцы вначале попытались обосноваться непосредственно в устье реки Дождевых чащоб, на самом берегу, там, где росли мангры, – их корни служили фундаментами домам, а улицами и переулками – плетеные лестницы. Так и жили полных два года: внизу мчалась река, штормовые ветра сотрясали и раскачивали деревья вместе с лепившимися к ним домиками, а то сама земля принималась содрогаться и корчиться, и тогда речная вода обращалась в смертельно опасное белое молоко – иногда на сутки, но иногда и на месяц.

А еще – насекомые, и лихорадка, и стремительный поток, мгновенно уносивший все, что в него попадало… И тем не менее пращуры в итоге снялись с обжитого места вовсе не из-за опасностей и тягот тамошней жизни. Причиной была странность. Морок, наползавший с реки. Он заставлял женщину, спокойно месившую тесто для хлеба, срываться и бежать в необъяснимом ужасе. А в мужчину, мирно собиравшего хворост, столь же необъяснимо вселялся порой настоящий демон саморазрушения, и человек очертя голову бросался в ревущий поток.

Из трехсот семидесяти домохозяев – ныне легендарных первопоселенцев – через три года уцелели всего шестьдесят две семьи. Они покинули реку и двинулись на юг, пытаясь осесть то тут, то там… Цепочка покинутых поселений отмечала их путь. Окончательно зацепиться за землю они сумели лишь здесь, на берегу залива Торговцев. На безопасном отдалении от реки и всего, что она с собою несла.

О тех семействах, что предпочли все-таки остаться возле реки, упоминать всуе не стоило. Торговцы из Дождевых чащоб еще оставались как-никак родней и необходимой частью Удачного. С этим следовало считаться. Все еще следовало.

– Давад? – Роника потянулась к нему и тихонько погладила руку старого друга. – Прости меня. Я наговорила грубостей. Да все о таком, о чем не следовало бы вспоминать…

– Ничего, – выдавил он, не отнимая рук от лица. Когда все же он наконец поднял голову, то был очень бледен.

 – Кстати, все то, о чем мы, представители старинных семейств, стараемся между собой не говорить, среди новичков составляет повод для повседневного трепа. Ты замечала, может быть, – очень немногие из них привозят сюда дочек и жен. И поселяться здесь они вовсе не собираются. Да, они намерены скупить землю, усесться в Собрании и выкачивать из нашего края состояние за состоянием… Но жить-то будут в Джамелии, а здесь – появляться наездами.