Волшебный корабль

Полюбоваться и прицениться… День был солнечный, так что над каждой витриной наверняка растянуты яркие тенты – чтобы уморившийся на солнцепеке зевака невольно шагнул в манящую тень, а там, глядишь, и остановился возле витрины…

Роника украдкой улыбнулась. Мать и бабушка всегда с законной гордостью ей внушали, дескать, Удачный – не какой-нибудь захудалый городишко в глуши, кое-как приткнувшийся на этом зябком и заброшенном людьми берегу! Нет, это был город ничем не хуже прочих, достойная часть владений государя-сатрапа.

Улицы в нем прямые и чистые, потому что помои выплескивают в специальные стоки, проложенные в переулках позади домов. И даже там время от времени наводят чистоту.

Если же покинуть Большой рынок и, гуляя, постепенно удалиться даже от Малого, город тем не менее по-прежнему представал ухоженным и вполне цивилизованным. Белый камень домов так и лучился под солнцем. Лимонные и апельсиновые деревья наполняли воздух благоуханием, пусть даже в здешних краях их выращивали в кадках, а на зиму уносили внутрь помещений.

Удачный был настоящей жемчужиной Проклятых берегов и далеко не последней драгоценностью в короне сатрапа.

По крайней мере, Ронике всю жизнь это внушали.

Она с горечью подумала, что теперь, наверное, никогда уже не узнает, правду ли говорили ей мать с бабушкой. Когда-то Ефрон обещал ей, что однажды они вместе совершат путешествие в Джамелию, в святую столицу, чтобы посетить священные рощи Са и даже блистательный дворец государя.

Очередная мечта, рассыпавшаяся прахом.

Роника новым усилием воли отогнала темные мысли и вновь посмотрела на город. Все вроде бы выглядело как всегда. Еще несколько кораблей причалило в гавани, еще чуть больше стала толкотня на улицах… Но этого и следовало ожидать: Удачный рос. Он разрастался все время, сколько она себя помнила.

Перемены, почти не затронувшие старую часть города, поразили Ронику, когда она оглядела ближние холмы. Вот Кузнечный холм. Что с ним стряслось? Его всегда покрывали рослые, раскидистые дубы, а теперь склон был голым как колено.

Роника испытала почти суеверный ужас. А после припомнила, что один из «новых купчиков» вроде как взял там земельный надел. И собирался приставить рабов рубить лес. Тогда она не обратила внимания: и пускай, мол, себе рубит, так от века и делали… Нет, оказывается, не так. Роника никогда еще не видала, чтобы лес сводили подчистую, оставляя на месте красавцев-дубов уродливую плешь.