Час Купидона. Часть I. Секрет Купидона

– Какого осла? – недоуменный вопрос секретаря ещё больше возмутил камердинера его величества.

– Как это, какого осла? Того, что всё утро ревёт во внутреннем дворе. Безобразие! – воскликнул Бонтан, но немного остыв, замолчал и покосился на удивлённые лица стражников порядка. – И, всё-таки, справедливости ради, не позволяйте наказывать бедное животное палкой. Ведь только благодаря его рёву, мы не проспали это утро окончательно.

Тон речи королевского камердинера, а ещё больше, его волнение вселили смятение в душе секретаря.

Он дал знак гвардейцам, и один из них побежал к двери в служебный коридор.

Бонтан задумчиво потёр подбородок и отошёл в сторону. Он сделал несколько шагов, делая вид, что прогуливается, дожидаясь кого-то, и при этом не переставал издали бросать взгляды на большие часы у стены напротив королевских покоев. Увидев час, на который указывали стрелки, королевский камердинер горестно ахнул, заставив всех в зале обернуться. Тут же послышался обеспокоенный шёпот.

Время, судя по яркому свету за окнами дворца и по тому, сколько народу собралось в Большой приёмной, было далеко не семь утра.

И даже не половина восьмого. Но стрелки на часах, что в королевских покоях, что в приёмной показывали на четыре утра. Или дня. Неважно, но и в том, и в другом случае это грозило катастрофой для распорядка дня всего двора.

– Ай, божечки ж! – только и смог выговорить камердинер и бегом вернулся в королевские покои.

Там он чуть ли не с порога, не дожидаясь, когда караульный закроет за ним двери, громко прокричал:

– Вставайте, сир! Утро давно уже.

Глухое мычание было обычной реакцией. И в этом ответе Людовик, как и всегда, выражал мольбу хоть разочек остаться в постели подольше.

– Доброе утро, сир! Мне очень жаль, но пора подниматься, – на этот раз Бонтан взял себя в руки и произнёс обычные слова утреннего приветствия. – Правда, сейчас далеко не семь утра. На часах наверняка уже больше половины восьмого! Да что там, уже восемь! Девятый час, сир!

– Бонтан! Я прекрасно услышал, что не семь, – прервал его Людовик и взъерошенный высунулся из-за полога.

Жмурясь от яркого утреннего света, он встряхнул шевелюрой, падавшей на глаза, и недовольно насупился. В этот момент он был похож на молодого льва с густой гривой тёмно-каштановых волос, в солнечном свете отливавших золотом.

– Доброго вам утра, ваше величество!

– О, вы самый жестокий вестник, господин Бонтан!

И вместо того, чтобы вылезти из постели, Людовик откинулся на спину.