Час Купидона. Часть II. Тщетные терзания любви

– О! Да здесь уже всё готово! Можно начинать! – объявил де Беврон и, вместо того, чтобы разнять спорщиков, наклонился над блюдом с аппетитно пахнущей горкой колбасок. – Господа! Занимайте места. Садитесь в круг возле камина. Сюда! Расстелите вон те холстины. Не бойтесь, после уборки в этом зале вряд ли найдется столько пыли, чтобы испачкать даже белый батистовый платочек фрейлины.

– Ох, не уверен я в этом. Вряд ли де Кревье проявил столько же усердия, натирая воском паркет, сколько и… – скривил губы в усмешке де Лоран, не желая уступать.

– Послушайте, Гастон! Если вам непременно хочется задеть меня, так вы не стесняйтесь. Скажите напрямик! – возмутился де Кревье, но на этот раз между ним и де Лораном встал д'Орней.

– Остыньте! Не затевайте ссору, господа. Не здесь и не сейчас. Не забывайте – мы всё ещё находимся в карауле. А это значит, что мы – на службе её величества. И не важно, как мы заработали штрафное наказание, важно то, что мы выполнили всё с честью и на совесть.

– О, кто заговорил, – усмехнулся де Лоран. Но оба – и сам он, и де Кревье – последовали примеру остальных пажей и заняли места в кругу напротив огромного камина.

– Итак, я пущу блюда по кругу. Здесь на всех хватит. Кружки с подогретым вином пускайте с другой стороны, – д'Орней передал обжигающе горячую кружку в руки сидевшего рядом Виллеруа. – Пейте небольшими глотками. Не спешите.

– Ага… – с рассеянным видом сказал Франсуа, отхлебнул и тут же закашлялся от обдавшего его горячего пара и острых специй, которыми было приправлено подогретое вино.

Кроме того, он не привык пить чистое вино, даже в подогретом виде. Ведь перед подачей к столу вино для таких недорослей, как он, смешивали с водой – примерно одну часть вина на четыре части воды – так что это была скорее подслащенная розовая вода, чем вино.

– А давайте рассказывать истории! – предложил кто-то из младших пажей.

Старшие для солидности поморщились и нахмурили лбы. Но ничего этого не было видно, так как кроме огня в камине, огромный зал был освещён всего несколькими свечами, горевшими в настенных канделябрах.

– Так. Начнём. Кто первый? – скомандовал д’Орней, взяв на себя роль распорядителя полуночного пиршества.

Не зная, о чём бы он мог рассказать, Франсуа напрягся в ожидании. Он не хотел оказаться первым, кого выберут в рассказчики, поэтому из-за этих опасений пропустил мимо себя блюдо с ломтиками поджаренного хлеба.