Час Купидона. Часть III. Момент истины

– А чего спешить? Всё одно теперь ему только суда ждать, – отозвался он и кивнул гиганту, пропуская мимо себя. – Доброго утра и вам, месье Саваж!

– Доброго? Где ж тут, – с философским видом изрёк Саваж. – С раннего утра в подвале. Бедолаг допрашивать помогал. Мне такое утро добрым не кажется.

– Ну да. Пожалуй, – согласился с ним Ла Рейни, предпочтя не высказывать вслух своё мнение о методах ведения дознаний в Гранд Шатле.

Он спустился в подвальное помещение, разделенное на две части: комната для допросов и камеры для только что поступивших арестантов, ожидавших решения своей участи.

Мало кто из тех, кто оказался за решеткой в Гранд Шатле, был освобождён до проведения формального дознания, проще говоря допроса с пристрастием. Однако же бывали и счастливые исключения. Некоторых спускали в этот подвал специально для того, чтобы услышав стоны и крики ужаса, которые доносились из комнаты для допросов, они решились заговорить начистоту. Отчасти Ла Рейни и сам прибегнул к этой тактике, поместив юного Дени Матье в одну из подвальных камер. Но признаваться в этом он не пожелал бы и на отходной исповеди, так как он искренне считал, что делал всё во благо закона и не без пользы для будущего мальчишки.

– Откройте! – приказал комиссар, указав охраннику на зарешеченную дверь камеры, в которой содержались несколько бродяг болезненного и жалкого вида.

– Матье! На выход! – выкрикнул он, вглядываясь в темноту, и вскоре на этот призыв откликнулся вихрастый рыжеволосый мальчишка, одетый, в отличие от товарищей по заключению, в добротный, почти неношеный камзол из тёмно-синего дорого сукна с серебряными галунами на воротнике и манжетах рукавов.

– Чёрт, а вот форму на тебе зря оставили, – проговорил Ла Рейни и зыркнул на притихших сокамерников мальчика. Те не проявили никакого участия в судьбе мальца, которого, видимо, не приняли за своего из-за внешнего вида, свидетельствовавшего о глубокой разнице между ними в занимаемом положении в обществе и в достатке.

– Следуй за мной, – коротко приказал Ла Рейни.

Из комнаты для допросов послышался стон, а через минуту мимо них прошли два стражника, волоча за собой бесчувственное тело. Следом шёл тюремный писарь, на ходу отхлёбывая какую-то пахучую настойку из плоской фляги. Тяжёлый душок запекшейся крови и недавних испражнений ударил в нос, и Ла Рейни отвернулся, прикрыв лицо платком.