Миссия Шута

Я увидел и попытался отогнать от себя правду, знать которую не хотел.

За нами, опустив голову, медленно трусил волк.

VIII. Древняя кровь

«…Надеюсь, гончие прибудут к вам здоровыми, вместе с этим письмом. Если же с ними что-нибудь случится, отправьте ко мне почтовых птиц, чтобы я знал, в каком они состоянии, и смог дать вам несколько советов по поводу того, как следует с ними обращаться. В завершение своего послания прошу вас передать от меня привет лорду Чивэлу Видящему. И скажите ему, что жеребенок, которого он доверил моим заботам, еще не оправился после того, как его столь резко оторвали от матери.

По природе он подозрителен и пуглив, но я полагаю, что доброта и терпение в сочетании с твердой рукой помогут ему излечиться. Кроме того, в нем есть упрямство, которое составляет определенные трудности для его воспитателя, но эту черту, я полагаю, он унаследовал от своего отца. Дисциплина может превратить упрямство в силу духа. Остаюсь, как и всегда, верным слугой лорда Чивэла.

Передайте мои наилучшие пожелания вашей супруге и детям, Тальман, я с нетерпением жду вашего приезда в Олений замок, когда мы сможем разрешить наш спор о том, у кого нюх лучше – у моей Рыжей или у вашего Обрубка».

    Баррич, главный конюший, Олений замок (Из письма, отправленного Тальману, главному конюшему Ивового Леса)

К тому времени, когда мы добрались до моего дома, у меня начало темнеть в глазах. Я схватился за хрупкое плечо Шута и потащил его к двери. Он с трудом поднялся по ступеням, волк следовал за нами.

Я подтолкнул Шута к стулу, и он без сил повалился на него. Ночной Волк отправился в мою спальню и забрался на кровать. Демонстративно переворошив одеяла, он устроился поудобнее и заснул. Я попытался связаться с ним при помощи Дара, но волк от меня закрылся. Так что мне пришлось удовлетвориться тем, что он дышал ровно и спокойно. Тогда я повесил чайник над огнем, чтобы вскипятить воду. Мучительная головная боль требовала бросить все и просто улечься на пол, но я не мог себе этого позволить.

Шут, сидевший за столом, положил голову на руки, весь его вид говорил о том, что ему очень плохо. Когда я достал свой запас эльфийской коры, он с трудом повернул голову и принялся за мной наблюдать, потом поморщился: темная сушеная кора не вызывала у него приятных воспоминаний.

– Значит, держишь ее под рукой? – прохрипел он.

– Держу, – подтвердил я и принялся растирать кору в ступке.

Когда она превратилась в порошок, я обмакнул в него палец и облизал.