Некромант

Вот вам и здоровый образ жизни. Она попыталась спрятаться под одеяло, но вспомнила про мальчишку и нехотя открыла глаза.

Мальчик и не думал исчезать. Забрался в кресло с ногами, сложил руки на стол и, упершись в них подбородком, смотрел в монитор. Волосы теперь закрывали лицо почти полностью, отчего невозможно было понять: нравится ему увиденное или нет. А кружащаяся в воздухе над ним пыль светилась, как два крыла…

«Ангел, как же», – вздохнула Дениз и села на кровати чуть резче, чем стоило.

В висках и уголках глаз у переносицы тут же запульсировала ноющая боль, как при похмелье. Они спирт, что ли, в этот эль добавляют? Или она сама только с виду крепкая, а внутри давно сгнила и пора на свалку? Если хорошенько подумать, чего в самом деле держаться за жизнь? Ничего хорошего с ней точно не произойдет. Ничего хорошего никогда и не происходило, а если что-то таковым и казалось – вело к еще большим несчастьям и бедам. Несчастья… вот уж где на протяжении стольких лет сохранялась стабильность.

– Вы в порядке? – мальчишка стоял рядом с занесенной рукой, словно хотел дотронуться до ее лба, но не решался. – Может, врача вызвать?

– Уж не ты ли его вызовешь? – отстранившись, спросила Дениз.

Он смутился и, убрав руку, сжал ее в кулак.

– Я… ну… я же вижу, что вам больно…

– Да что ты знаешь о боли?! – заорала она и тут же пожалела – не только из-за усилившейся собственной, но и промелькнувшей на лице призрака обиде.

Привычка додумывать тут же дорисовала, что еще живого мальчика на полном ходу сбивает автомобиль. Тело отлетает к фонарному столбу, ударяется и падает на землю…

– Я запястье пару раз ломал. Однажды во время трюка чуть глаз не выбил. Головой сильно прикладывался о бордюр. В общем, синяки, ссадины и шишки – мои лучшие друзья, – призрак неуверенно улыбнулся и развел руками. – Я на скейтборде катался, так что о боли кое-что знаю.

Наверное, выглядела она совсем плохо, раз даже мертвецу захотелось о ней позаботиться. Пришлось буркнуть, что выпьет и позавтракает, и махнуть в сторону компьютерного стола, мол, иди дальше занимайся тем, чем занимался. Потому что видеть картину его гибели целиком не хотелось до дрожи в коленях.