Некромант

Но чистых листов совсем не осталось – везде успели отметиться портреты Илая Рейвена, разной степени прорисовки. Она действительно хорошо его представила не больным, но не смогла уловить его истории, его сути, его духа, потому, должно быть, он и не пришел.

Дениз остановилась на одном из незавершенных портретов, взяла карандаш и принялась черкать, меняя ангельский образ случайного мецената на вполне себе земного парня с задорными бесятами в глазах. Улыбка превратилась в ухмылку, одна бровь слегка приподнялась, придав выражению лукавства.

Волосы стали длинней, добавились тени… Рука с карандашом скользила по рисунку, словно бы двигалась сама по себе, а если ей и управляли, то напрямую из космоса. Уж там в высших сферах отлично знали, что Илай Рейвен не был ангелом, как не был и демоном. Он прекрасно понимал, как выглядит, как это можно использовать в своих целях и какие неприятности может за собой повлечь. Ему благоволила удача, но он также много работал. А в итоге оказался все-таки хорошим человеком.

Пальцы легли на завершенный рисунок, прошлись по доходящим теперь до плеч волосам, собирая на подушечках частички грифеля. С альбомного листа на Дениз смотрел живой парень, перед которым другие из ее «мертвых мальчиков» меркли, как звезды пред солнцем. Смотрел и усмехался глупости своей создательницы, а она ласково улыбалась ему в ответ. Пусть смеется – не жалко, ведь сегодня тот самый день, когда ее мальчик появился на свет.

– Ты влюбилась в меня, что ли? – спросили откуда-то сверху.

Дениз вздрогнула, вскинула голову и, разжав пальцы, выпустила альбом. Да и как тут не выпустить, когда рядом с ней стоял живой Илай и протягивал руку? И вот уже пальцы встретились, переплелись, Дениз поднялась со скамьи и потянулась навстречу к парню, и мгновения спустя их губы соприкоснулись. Поцелуй был холодным, жадным и опустошающим – так пьют воду, вернувшись с жары, так пьют жизнь, вернувшись из небытия.

Его ищущие руки скользили по ее шее и спине, и сердце Дениз билось все быстрее, гоняя кровь в надежде хоть немного согреться и согреть еще и его. Ноги подкосились, тело ударилось об асфальт. А мир… Мира не стало.

Она очнулась в палате интенсивной терапии. В локтевом сгибе правой руки торчала игла капельницы, на левой болталась «прищепка» с проводом, тянущемся к стойке с монитором.