Начало всего

 – А теперь, хотелось бы мне знать, найдется ли среди вас хоть кто-то, кто объяснит нам, почему я не использовал тут название «Священная Римская империя»? Возможно, это сделает мистер Фолкнер?

Не знай я тренера Энтони, решил бы, что он ухмыляется. Хотя нет, он действительно ухмылялся. Само собой, он был разочарован тем, что я больше не могу играть, но я все-таки надеялся, что он не будет надо мной издеваться.

– Это название появилось только после Карла Великого? – предположил я, водя ручкой поверх букв на методичке.

– Это ответ ученика общественного колледжа, – заявил тренер. – Будете любезны дать ответ в духе ученика, проходящего университетский курс по истории?

Не знаю, зачем я это сделал, может, просто не хотел до конца года терпеть учительское глумление. В общем, я откинулся на спинку стула и ответил:

– Ну ладно. На это есть две причины. Первая: «Священной Римской империей» первоначально называли Франкское королевство, пока папа не короновал императором Карла Великого. Вторая: возникшее государство не было ни священным, ни римским.

Я раньше никогда не распускал язык на уроках и сразу же пожалел о том, что на этот раз не удержался. Обычно, когда меня вызывали, я знал правильный ответ и получал хорошие отметки, но головастым я не был. Просто летом я много читал и размышлял над прочитанным. Делать-то все равно было нечего.

– Наслаждайтесь своими выходными, мистер Фолкнер, – съехидничал тренер.

Вот так вот. Я хотел, чтобы он от меня отцепился, а добился обратного.

О том, что из-за собрания группы поддержки расписание у нас сдвинулось и перемены не будет, я совершенно забыл. Опомнился только, выходя из класса, когда кто-то постучал меня по плечу. Это оказалась новенькая. Сжимая помятый листок с расписанием, она смотрела на меня так, словно в этой школе, кроме меня, ей больше не к кому обратиться. Цвет ее глаз поразил меня – темно-синий, глубокий, волнующий. Такие глаза наводят на мысль: разверзаются ли небеса, когда она гневается?

– Эм, слушай, – она бросила взгляд на расписание, – урок должен был закончиться в девять тридцать пять, но звонок прозвенел только в девять пятьдесят…

– Это из-за собрания, – объяснил я.

– Оу. – Она смахнула с лица прядь волос и, помедлив секунду, спросила: – У тебя сейчас какой урок?

– Углубленный курс по американской литературе.