Путь ангела

– Док, – Павел гладил холодные пальчики Мариэллы, – почему она до сих пор не пришла в себя?

– Как врач, я могу сказать, что она абсолютно здорова, – доктор Губерт коснулся лба девушки, – но, как менталист, я бы сказал, что принцесса сама загнала себя в состояние глубочайшей комы и не желает оттуда выходить. В любом случае, объективных причин ее беспамятства я не наблюдаю.

Павел был потрясен. Он осмотрел мед отсек задумчивым взглядом. Здесь все было как всегда. Монотонно пищали приборы, подключенные к телу принцессы.

Опутанная проводами, она казалась еще более хрупкой, чем на самом деле. Кислородная маска на лице закрывала тонкий нос и пухлые губы.

– То есть, вы хотите сказать, что она сама не хочет приходить в себя? – капитан просто не мог в это поверить.

– Я не буду утверждать точно, но либо она не желает очнуться, либо что-то ей не позволяет это сделать.

– Сейчас поподробней, пожалуйста, – Павел нахмурился и перевел взгляд с лица девушки на доктора, который что-то быстро записывал в свой компьютер.

На небольшом прозрачном вирт-экране мелькали какие-то, только ему понятные символы, формулы, схемы. Закончив вносить очередную запись, док посмотрел на своего капитана.

– Я хочу сказать, что, возможно, принцесса обладает некой информацией, на которую кто-то очень опасный наложил запрет. Как бы вам это объяснить… – доктор побарабанил пальцами по столу, поправил клавиатуру своего виртбука, – Понимаете, кому-то, может быть, нужна принцесса живой, но при этом не нужно, чтобы она могла воспользоваться некой информацией.

Я не буду утверждать точно, только на ментальном уровне я чувствую какую-то преграду в сознании Мариэллы.

Капитан присел в белое кресло рядом со столом доктора. Все в этой каюте было белым. Белые стены, белый стол, даже волосы у Мари казались почти белыми. Они рассыпались вокруг бледного личика шелковистой волной. Как же его бесила эта беспомощность!

– Время идет, капитан, – доктор уверенно посмотрел в его глаза, – я рекомендую поместить принцессу в анабиоз.

Самостоятельно мы ее из этого состояния не выведем. Я не хочу рисковать рассудком малышки.

– Даже так? – Павел глубоко вздохнул, наклонился и поцеловал девушку в лоб. – Тогда не будем терять ни минуты.

Липкими щупальцами тьма окутывала все ее существо. Любые попытки сопротивляться приводили к приступам сильнейшей боли. Где именно болело, она не могла определить точно. Потом пришло понимание – болит сама ее суть. Ее сознание.