Яростный Дед Мороз. Рассказы

Одинаковой формы, румяные их складывали на противень. Основную работу выполняла матушка Марьяна.

Женщина по прозвищу Англичанка была на подхвате. Готовить она не умела, но картошку чистила хорошо.

Храм был небольшой. Принимали пищу там же, где готовили. Эта комната в пристройке и называлась трапезной.

Англичанка изредка подходила к плите, свысока смотрела на то, что делает матушка Марьяна.

– Что, моя милая? – спрашивала Марьяна.

Но Англичанка не удостаивала её ответом, поправляла очки и, поджав губы, возвращалась на своё место нарезать хлеб.

Храм восстанавливали в основном добровольцы. Работали они неважно, медленно, но очень гордились тем, что делают это ради веры. Добровольцы носили бороды, громко говорили, и обращались друг к другу не иначе, как «отец», и троекратно целовались при встрече.

Одним из добровольцев был Воскобович – бывший студент-философ из Киева. За свою недолгую жизнь он успел побывать сатанистом, буддистом, свидетелем Иеговы, стоиком-любителем и ещё много кем.

Воскобовича привела в церковь сестра.

Привела, когда поняла, что у родного брата скоро ум за разум зайдёт. В двадцать пять лет его голова была совершенно седой. Глаза безумными. А то, что творилось в голове, не поддаётся описанию. Всё там смешалось и перепуталось. Простые вещи казались ему невероятно сложными, а сложные – очень простыми.

Воскобович постучал по дверной коробке. Двери в трапезной не было.

– Входи, сыночек, входи, – сказала матушка Марьяна. – Чаю захотел? – опередила она Воскобовича.

Тот долго думал, глядя в пол, а потом ответил:

– Да.

– Налей чайку мальчику, – попросила Марьяна. Англичанка, выражая недовольство всей фигурой, занялась приготовлением чая.

Воскобович сел в углу, прижимая к себе стопку книг в твёрдых обложках – жития и письма святых.

– Я книжки взял почитать, – сказал он, глядя в пол.

– Может не надо тебе читать-то, хватит уже? – отозвалась Англичанка. – Не дай Бог, хуже станет.

– Скушай лучше котлетку, сынок, – сказала Марьяна.

– Спасибо.

Я не хочу. – Воскобович сказал, а после, с запозданием, отрицательно замотал головой.

Англичанка дала ему чашку чая. Воскобович принял чашку, подержал её в руках, поставил её на пол, и только потом понял, что обжёг ладони. Крепко прижал их к щекам. Стало легче. Щёки были холодные.

Установилась тишина. Англичанка бросила взгляд на бывшего студента. Он так и сидел, прижав ладони к щекам.

Матушка Марьяна стала резать лук. Нож застучал по деревянной доске.