Живой демон

Может, хоть тогда будет не такой мерзкой. А сейчас попробую мяса этой ящерицы.

И я ничуть не удивился, когда реакция организма на мясо была такой же, как и на кровь. Я даже проглотить не смог небольшой кусочек туговатых, но сочных мышечных волокон. Выплюнув мерзкий кусок на землю, я стал размышлять.

Жрать и пить хотелось дико. Ещё немного и начну камни грызть…

Есть одна идея.

Я вырезал свою любимую часть тела, по крайней мере, у земной живности. А именно бедренную часть. Шмат получился большой, килограмма на два.

Расчистив от пыли и грязи небольшой участок на скале, я положил на него кусок мяса. И чтобы потом не тратить время зря, вырезал ещё несколько кусков. Один где-то на килограмм и потоньше, чем предыдущий. И ещё один, примерно такого же размера, но я когтями аккуратно измельчил его как для шашлыков. Все три порции я положил на относительно чистый камень, немного поодаль друг от друга.

Ну всё, приготовления, окончены. Соль бы ещё или хлебушка. А лучше и того и другого, да пивка литра два в придачу… М-да, говорят, мечтать не вредно.

Так, можно начинать.

Я призвал ифритов и попытался объяснить им задачу.

– Готовить еду вы вряд ли умеете, но суть в том, чтобы поджарить её лишь слегка, – сказал я и указал им на три порции сырого мяса.

– Они не должны сгореть дотла, но и сырыми быть не должны. Огонь градусов двести в течение некоторого времени, – объяснял я, ничего не понимающим огненным созданиям.

Немного подумав, я быстро ощупал мёртвую тушу. Тварь явно привыкла к голоду, но немного жирка на брюхе удалось найти. Вырезав несколько кусочков жира, я обложил ими мясо снизу и сверху.

– Начинайте, только аккуратно.

Ифриты послушно атаковали мясо, через секунду я их остановил, глядя, как мясо изменилось под действием пламени. Точнее сказать растворилось. Оно буквально превратилось в пепел. Причём все три порции. Я их специально сделал разных размеров, чтобы хоть один кусок, но дошёл до нужной прожарки.

Немного подумав, я несколькими ударами отрубил от ящерицы покоцанную заднюю ногу.

Указав ифритам на оставшуюся тушу, я принялся свежевать ногу. А они жарить труп.

Секунд через пять туша уже жутко воняла горелым, а верхняя её часть была обугленной.

Я указал на ногу, которую едва удерживал на вытянутой руке.