Досье неудачника. Дневник странного человека

Чтобы её понять, рот я захлопнул, пригляделся и прислушался. Форма одежды, а-ля неприбранная Есения, и чрезвычайный загар натолкнули меня на мысль, что это цыганка.

В чём я тут же и убедился, когда понял её скороговорку. Она изобразила из себя Нострадамуса и предложила мне позолотить ей ручку.

Ну, знаете! С моим-то финансовым положением! Я бы с удовольствием отправил её к шефу, но боюсь, он её не примет.

И тут же, будто она произнесла какое-то заклинание, как грибы после дождя, рядом стали появляться её соплеменницы, причём так быстро, что я опять открыл рот, в полной уверенности, что они здесь, прямо передо мной и размножаются.

Толпа росла и галдела как вокзал.

Мой организм ответил оглушительным урчанием в животе, перекрывшим этот гвалт, следом за которым из него исторгнулся громкий пук, впрочем, в ЭТОТ РАЗ мне даже стыдно за себя не было!

Галдящая толпа тоже нисколько не смутилась, видать даже посчитала это добрым знаком, потому что предложения мне посыпались со страшной скоростью:

– Дай на хлеб! Дай на здоровье! Дай на детей!

Я ничего не имею против цыган и мне плевать, мытые они или нет.

Но меня бесят всякого рода попрошайки и халявщики! А раз у меня в кармане денег только на портвейн, то и на здоровье, моё собственное, я и выпью сам, естественно!

Но хорошую мину при плохой игре я всё же пытаюсь сохранить.

– Голяк, девчонки! – бодро улыбаясь, восклицаю я.

Это их ни капли не вдохновляет. Их интересные предложения продолжают на меня сыпаться как из рога изобилия.

Они считают, что от их предложений невозможно отказаться! А галдящее кольцо вокруг меня продолжает сжиматься, и я чувствую, что вот-вот, и они разберут меня на запчасти.

Неприятное, знаете ли, ощущение. Тем более, когда это бабы.

Я, возможно, в чём-то и даю слабину, но заяц, загнанный в угол, становится тигром, помните об этом!

И я выдвигаю попрошайкам моё контрпредложение. Громко и чётко, так, что слышат не только они, но и вся улица. Прохожие, которые шустро обегали их шоблу, чтобы свалить подальше, вдруг замирают и взирают на действо с интересом.

Я предлагаю им дать. В ГЛАЗ. Каждой.

– Вставайте в очередь, никого не обижу! – декламирую я, и замахиваюсь для пущей убедительности.

Толпа громко закудахтала и растворилась в пространстве. Иначе говоря – табор уходит в небо. Я опять открыл было рот, думая, что всё это мне привиделось, но тут же закрыл, увидев торчащую из-за угла физиономию пожилой цыганки.