Как закалялся стул. Культурная лапша

Так утверждает мой друг, живущий там, так что если я ошибся – претензии к нему. (Ну что, Михалыч, получил?)))).

Вот и выходит, что весёлый народ, который каждый вечер несётся в Руэм, едет на место праздника, чтобы там вырубиться.

Но вернёмся в нашу небольшую «газельку», предназначенную для перевозки больших масс человеческого материала в разной степени опьянения (как говорится от нуля и выше). Именно в нулевой стадии (нет, не в ноль) находился и этот Ботан, который под плоской бейсболкой прятал очки, коротая время поездки в блогах.

Алкаш рядом с ним вяло порыгивал и поикивал. Впереди, лицом к салону сидела парочка с маленьким ребёнком на руках. Рядом с ними, у самой двери восседала в позе нога на ногу размалёванная рыжая девица в короткой юбке, без умолку трещавшая по телефону. У левой стенки наглой физиономией в сторону двери пребывал самоуверенный парнища в блестящих туфлях с длиннющими носами. Рядом тусил его менее пижонистый, а заодно и нагловатый, дружок. Впереди, рядом с водителем, тоже были какие-то двое, но этот факт не примечателен, потому как в действе они не участвовали…

– Вперёд! – отрыгнул синий нос.

– Придурок! – громко сказал наглец.

– Да ты чё! – лепетала рыжая в телефон, – а она?! Ой! А он? Нет, ты подумай, каков, а!

– Ик! – ответил синий нос.

Рыжая смерила его взглядом.

– Гу-гу! – сказал ребёнок на руках у матери и сделал попытку подпрыгнуть. Мать поставила его на ножки у себя на коленях.

Наглый презрительно оглядел присутствующих, взглянул на дружбана и перевёл взгляд на ноги рыжей.

– Слышь, а тёлки-то точно будут? – спросил он, не снижая громкости.

Рыжая метнула на него возмущённый взгляд и увидела, что он смотрит на её ляжки.

– Ага, – ответил его дружок, в то время как наглый осклабился рыжей. Она поменяла ноги местами, и теперь её богатство стало направлено в другую сторону.

Ботан повёл ухом, взглянул на ляжки мельком и опять упёрся в телефон.

– Ик! – обрадовался синий нос, у которого загорелись глаза.

Подозреваю, что он увидел четыре ноги у неё, а не две.

– Нет, – сказала рыжая, – я бы ни за что такого не простила!

– Я бы тоже! – сказал наглец, но она даже не взглянула на него.

– Ик! – синий нос.

А ребёнок, подпрыгнул на коленях у мамы и сказал громко:

– Пу-у-ук! – причём не ртом.

– Куда мы попали! – вопит наглец, изображая на морде недовольство, рыжая мечет на него взор, а его друг ржёт.