Наставник

А то – плюнул в открытую душу!

Макс быстро раскладывает приборы, садится напротив и, глядя в тарелку, ждет, пока я начну есть, словно разрешающего сигнала. Как прислуга! Тьфу! Противно. Пробую рагу с морепродуктами – удивительно вкусно. Все же женщина всегда приготовит вкуснее, чем мужчина!

Макс робко тянется к вилке. Может, ждала позволения, потому что я пригрозил лишить ее ужина? Какая прелесть.

– Ты чего, есть не хочешь? – говорю с наездом. – Раз такая нерешительная, закончишь вместе со мной. Что не доешь – выкинешь.

Макс затравленно смотрит на меня несколько мгновений. Будоражащее зрелище! В чуть припухших глазах стоят крошечные капли. Кивает, сопровождая привычным «да, сэр» и принимается есть. Видать, нехило проголодалась, боится не успеть – глотает почти не жуя. Отвратно! Сбивает мне весь настрой, даже портит аппетит.

– Ты жрешь, как собака! – выплевываю ядовитым тоном.

Макс замирает, вскидывает на меня испуганный взгляд, тревожно сглатывает. Ожидает наказания.

– Или ты ешь за столом, как человек, – стучу пальцем по столешнице, затем показываю вниз. – Или будешь лакать из миски на полу.

Лицо Макс резко сереет. В глазах плещется паника – девочка верит, что я способен на такое. Не буду ее разубеждать.

– А теперь доедай, – киваю на ее тарелку. – И так, чтобы с тобой рядом не было стыдно сидеть.

Вот теперь движения аккуратные, плавные. Нормально жует, спокойно глотает. Голова опущена, смотрит в тарелку. Со щек в еду падают редкие капли.

Голос совести пробивается сквозь пелену возбуждения, что-то гнусавит о том, что это снова слишком для ничтожного проступка. С другой стороны внутри начинает шевелиться ярость, что эта корова снова разревелась. Она же все еще за столом, а не на полу, в конце концов!

Растягиваю остатки порции, давая Макс время доесть. Как бы там ни было, я не стану морить ее голодом. Этот урок усвоен. В следующий раз будет более решительной.

Ее тарелка наконец опустевает. Закидываю в рот последнюю креветку, собираю посуду и отношу в мойку.

– Запомни на будущее, – поворачиваю ее голову за подбородок, заглядываю в мокрые покрасневшие глаза. – Ты не прислуга, чтобы ждать, пока хозяин поест.

В ее симпатичной головке начинают крутиться шестеренки. Переосмысляет произошедшее.

– Чай принесешь в зал.