Роковой май

– Что ты хочешь от меня? Мне начинать бояться?

– Первоначальная версия – она хочет найти своих дочерей.

– Причём здесь я?

Голос опять замолчал, молчал долго. Мне тоже не хотелось говорить.

– Ольга не рассказала о перестрелке своему мужу. Опасаюсь, что она может отомстить.

– Я давно ничего не боюсь. Что ты с этого имеешь? И зачем мне эта информация? – в моем голосе усталость.

– Время лечит?

Я смеюсь:

– Только никто не выжил. Оно убивает.

– Ольга хочет продать акции клиники мужа. Он пока об этом не знает.

Думаю, она останется в Петербурге. Может быть, это шанс залечить рану и заработать? Ты же помнишь, тебе не удалось сделать задуманное? Помоги мне. Я помогу тебе. Долги надо отдавать.

– Причём здесь ты?

– Каждому своё, – хохотнул голос.

Я помню всё. Наверное, хорошо было Ольге без груза памяти о прошлом. А моё прошлое всегда со мной. Счастья в нём мало, только боль и ненависть. А могло бы быть иначе, если бы не Ольга. Она далеко, но то, что она жива и до сих пор не помнила ничего, меня преследовало, жгло.

Меня мучила жажда мести.

– Долги надо отдавать. Я это знаю, у меня нет выбора.

– Выбор есть, свободы выбора нет, – ответили в трубке.

– Да она мне и не нужна. Выбор давно сделан. Просто пришло время. Скинь информацию, я подумаю, – произношу устало.

– Внимательно ознакомься, поправки принимаются. Детально всё обсудим при личной встрече.

Разговор закончился. Сигаретный дым тонкой витой струйкой поднимался к потолку.

«Месть – это блюдо, которое лучше всего подавать холодным… Я так долго с этим живу… Моё блюдо покрылось льдом… Неужели настал час возмездия?»

Мне не верится, но я очень хочу в это верить.

Я уже не понимаю, что принесёт облегчение за прошедшую жизнь, в которой ничего нет. Я так долго живу с этим костром злости и ненависти внутри, и уже не знаю, как это – не чувствовать боли, радоваться дню. Каждый прошедший день приближает меня к прыжку в бездну. Я терпеливо жду, когда к Ольге вернётся память, чтобы она смогла прочувствовать и понять мою боль, чтобы её накрыло волной отчаяния.

От мыслей отвлёк звук пришедшего сообщения. Я открываю его, вижу фотографии, эмоции захлёстывает, перехватывает дыхание, глаза пересыхают. Мои слёзы закончились давно. Мне нечем плакать.

«Надо подумать. C'est la vie – Такова жизнь. Not an experience I care to repeat, but c'est la vie – Жаль, что никто не возвращается, но такова жизнь».

Я наливаю себе большую порцию коньяка.