Кукольник

– С завтрашнего утра пойдешь работать на тростник, – по возможности холодно и веско, точь-в-точь как отец, и все-таки пряча дрожащие от напряжения руки за спину, распорядился он.

Брови Джудит Вашингтон изумленно поползли вверх.

– Но, масса Джонатан… я же послушная!

– Уведи ее, Платон, – стараясь не смотреть в ее сторону, приказал Джонатан.

– Я же все для вас сделаю! – зарыдала Джудит и бросилась на колени. – Спасителем нашим Иисусом Христом прошу! Не надо на тростник! Прикажите меня на кухню! Я же все умею делать!

Платон перехватил подвывающую от ужаса мулатку поперек тонкой талии, потащил к выходу, а Джонатан торопливо покинул кресло и отвернулся к окну.

Он старался не думать о том, что не пройдет и двух дней, как отвыкшая от солнца, изрезанная тростником белая – в отца – кожа Джудит начнет сползать клочьями, а на третий – покроется язвами. Так уж устроен мир, и Джонатан просто не знал иного способа восстановить естественный ход вещей.

* * *

После того как шериф Айкен отыскал переводчика, он сурово допросил всех семерых немного оправившихся франкоговорящих негров. Но убитого Аристотеля Дюбуа ни один из семерых не знал – они все были с разных ферм и плантаций и попали на аукцион совершенно независимо друг от друга. А между тем сообщник, отрезавший Аристотелю голову, чтобы замести следы, наверняка знал его и прежде. И уж по меньшей мере, они говорили на одном языке.

Шериф еще не понимал, какое отношение они оба могут иметь к покойному сэру Джереми Лоуренсу, – из дома ничего не пропало, золотые пуговицы на сюртуке остались целы – все до единой, да и вообще что может связывать белого с черным?

Но в случайность убийства крупнейшего землевладельца округа шериф не верил, как не верил и в случайность двух – одна за другой – отрезанных голов. А потому тем же вечером, передав дела Сеймуру и предупредив констебля, чтобы тот прислал экипаж прямо к его дому, шериф наскоро поужинал, попрощался с Эйрин и детьми и немедленно тронулся в путь.

Его ждала не так давно купленная Штатами у Франции, а потому более чем наполовину франкоговорящая и не слишком приветливая Луизиана. Но только там шериф мог узнать хоть что-нибудь о прежней жизни, а возможно, и преступных друзьях обезглавленного Аристотеля Дюбуа.

* * *

Эту ночь Джонатан провел почти без сна.