Кукольник

– Простите меня, масса Джонатан!

Джонатан брезгливо встряхнулся и, стиснув зубы, прошипел:

– Вернемся, пойдешь к шерифу.

– Слушаюсь, масса Джонатан! – склонился еще ниже старый негр.

– Скажешь, тридцать девять плетей.

– Скажу, масса Джонатан!

Джонатан покачал головой и отвернулся в сторону багровеющего востока. Он все еще был рассержен, хотя уже чувствовал, что Платон прав, и обнаруживать себя на этом языческом шабаше не следовало. Но не признаваться же в этом рабу…

– Можно сказать, масса Джонатан? – внезапно раздалось позади, и Джонатан повернулся.

Платон так и стоял на четвереньках, уткнувшись головой в сухую траву.

– Что еще?

– Вы их обязательно подчините себе, масса Джонатан, – пробубнил в землю Платон.

– Что-о-о? – не понял Джонатан.

– Да, масса Джонатан, – все так же не поднимаясь с колен, пробубнил Платон. – Они уважают силу, а вы – настоящий колдун.

– Что-о?! – аж подпрыгнул Джонатан.

– Только очень большой колдун может иметь столько кукол! – убежденно произнес старый негр.

Джонатан на секунду оторопел, растерянно заморгал и, только когда до него дошло, что имеет в виду Платон, расхохотался.

– А еще… что… скажешь?! – чуть не захлебываясь, пробулькал он.

Платон осторожно приподнялся с земли и, словно не веря, что настроение хозяина переменилось, тихо добавил:

– А еще я скажу, что они не верят, что сэра Джереми убил белый.

Внутри у Джонатана словно что-то оборвалось, а горло мгновенно пересохло.

– А что они говорят? – еле выдавил он.

Платон облизнул губы.

– Они думают, что его убил черный дьявол.

«Так оно и есть», – вспомнил Джонатан стоящую у него в спальне голову и вдруг успокоился.

– И что же делать? – сам удивляясь тому, что ведет этот странный разговор, спросил он и уселся рядом с Платоном.

– Сначала вы должны убить Джудит Вашингтон.

Джонатан оцепенел. Ничего более наглого он не мог себе представить.

– Я? – резко повернулся он к рабу.

– Нет, масса Джонатан, – раб пригнулся к земле еще ниже. – Но она – семя Лоуренсов. Это все знают. А теперь каждый ниггер на плантации может ей ноги раздвинуть! Убейте ее, масса Джонатан!

Джонатан упрямо поджал губы и уставился на линию багровеющего горизонта, но вскоре печально склонил голову. Его прекрасные мечты о гармоничной жизни с рабами в едином, теплом и уютном мире рушились, словно карточный домик.