Господь Гнева

Там было что-то про чащу, которая стоит под палящими лучами солнца, однако каким-то дивным образом продолжает ярко зеленеть. И выходило, что всем нам предстоит направиться туда… в самом скором времени? Указан срок – летом. Но что случится летом? Мы туда отправимся летом? Или летом прибудем туда?

Отец Хэнди и Тибор чувствовали итоговую правду, абсолютную истину этих слов, но, по своему невежеству и отсутствию источников, на которые можно опереться, приходилось домысливать. И лето в их сознании становилось временем, когда предстоит выйти и прийти – отправиться в путешествие в этот иссушенный солнцем лесной край и достичь конечной цели, конечного обретения.

Они – опять-таки нутром – ощущали, что обретение жизни и уход из жизни одномоментны, тем не менее разумно объяснить сей феномен не могли, а потому он пугал их. Однако они раз за разом возвращались к этой теме, ибо не достигали понимания – быть может, это непонимание и было бальзамом для них, благостным спасением, и разговор они заводили ради того, чтобы лишний раз подтвердить наличие благости непонимания.

«Теперь, – думал отец Хэнди, – мы с Тибором нуждаемся в mekkis – силе, что снизойдет с Неба и пособит нам…»

В этом пункте Служители Гнева сходились с христианами: благая сила сосредоточена на Небесах, на Ubrem Sternenzelt, по выражению Шиллера, то есть после звездного шатра. Зная современный немецкий язык, они точно понимали смысл шиллеровского выражения – горние высоты располагаются выше звезд.

«А вообще-то странно целиком полагаться на четверостишье, значение которого остается темным, – размышлял отец Хэнди, разворачивая старую карту с указанием всех бензозаправочных станций вдоль дорог – такие карты до войны раздавали автомобилистам бесплатно.

 – Все эти бесчисленные бензоколонки – не знаки ли это беды, не признак ли сползания человечества в пропасть маразма? Да, времена мечены расцветом дурного – не то чтобы те времена были паршивые, мы сами были гадкими, дурными – зло гнездилось в нас».

Сейчас он совещался с Доминусом Маккомасом – своим начальником, согласно иерархии Служителей Гнева.

Доминус восседал перед ним – большой, не холодный и не горячий [4 - Библейская ассоциация. Не холодный и не горячий – одно из самых жестких обвинений в Библии.] – и скалил до странности крупные зубы. Казалось, зубы даны ему как атрибут профессии и он трудится преимущественно ими, готовый в клочья изорвать все живое и неживое, что попадает в поле его зрения.