Этот бессмертный

Возможно, в этом есть свои неудобства, но я сомневаюсь, что это меня свяжет.

«Роял» засверкал перед нами, и мы вошли, прямиком направившись в номер люкс. Когда мы шагали по ковровой дорожке коридора, Фил в порядке констатации заметил:

– Опять я создаю помехи.

– Похоже, что так.

– О’кей. Десять против одного, что ничего ты не разнюхаешь.

– На это ставить не буду. Возможно, ты и прав.

Я постучал в дверь из темного дерева.

– Привет, – сказал я, когда она открылась.

– Входите, входите.

И мы вошли.

Десять минут мне потребовалось, чтобы перевести разговор на прискорбную тему избиения Бедуина, поскольку там была Красный Парик, сбивавшая меня с толку тем, что была там и сбивала с толку.

– Доброе утро, – сказала она.

– Добрый вечер, – сказал я.

– Есть что-нибудь новенькое в Искусствах?

– Нет.

– В Монументах?

– Нет.

– В Архивах?

– Нет.

– Какая интересная у вас работа!

– О, все романтики из конторы информации – это они создали ореол, растрезвонивший про нас чего нет.

А в действительности мы лишь обнаруживаем, восстанавливаем и сохраняем письменные следы и остатки материальной культуры человечества.

– Что-то вроде старателей культурной помойки?

– М-да… Думаю, сказано точно.

– Но зачем?

– Зачем что?

– Зачем вы это делаете?

– Кто-то должен, ведь это культурная помойка. Так что постараться стоит. Свою помойку я знаю лучше всех.

– Ты одержим, при том что и скромен. Тоже хорошо.

– Когда я просился на эту работу, было не так уж много, из кого выбирать, – а я знал, где припрятано огромное количество помоек.

Она протянула мне питье, сама сделала полтора глоточка из своего бокала и спросила:

– Они еще и вправду вокруг нас?

– Кто? – поинтересовался я.

– Старые боги. Корпорация божеств. Вроде Ангелсу. Я думала, что все боги покинули землю.

– Нет, не покинули. То, что в большинстве своем они похожи на нас, не означает, что они ведут себя так же, как мы. Когда человек покидал землю, он не предложил им отправиться вместе с ним, а у богов тоже есть гордость.

Однако, возможно, они должны были остаться, – есть такая вещь под названием ананке, смертная участь. Никому ее не миновать.

– Как и прогресса?

– Да. К вопросу о прогрессе. Как Хасан прогрессирует? Когда я видел его в последний раз, он остановился на мертвой точке.

– Уже на ногах. Орясина. Толстая черепушка. Здоровехонек.

– Где он?

– Дальше, налево. Зал для игр.

– Пожалуй, я схожу выразить ему свое сочувствие.