Каменный век

Может быть, поэтому их так долго не могут найти? Он все еще не терял надежды.

Подкинув дров и вновь раздув пламя, он уселся на земле поближе к костру.

– А тут довольно холодно, – вслух подметил он. Вытащив из костра ветку покрупнее, он подождал, пока она загорится от основного пламени, и отправился к дыре в багажный отсек. Возле нее он оставил валяться чемоданы и сейчас хотел найти какую-нибудь теплую одежду. На этот раз ему не повезло. Ничего полезного, кроме кроссовок и штанов с множеством карманов цвета хаки, найдено не было.

Только летняя одежда да нижнее белье. Видимо, запас его удачи подходил к концу. А это означало только одно. В ближайшее время ему вновь предстоит проявить себя, дабы доказать судьбе, что она не зря так бережет своего любимчика. И потому Холодов принял решение перенести чемоданы с их содержимым к костру и устроить из них импровизированную кровать. Спать на земле в его состоянии было глупо. Неизвестно, как бы это сказалось на и без того истощенном организме.

Десять набитых вещами чемоданов были разложены по высоте, что позволило плоскости «кровати» быть примерно на одном уровне.

Но этого Кириллу показалось мало, и он раскидал по всей поверхности одежду из оставшихся чемоданов. Это придало некой мягкости, но, самое главное, имело теплосберегающий эффект. Простыть в такой ситуации было недопустимым. Спать не хотелось совершенно. Стоило ему отойти подальше от костра, как он начинал испытывать сильный холод. А страх встретить диких животных только ухудшал ситуацию. Не каждый зверь захочет выйти к огню. Тем более после того, как тут произошло крушение. Но вероятность этого имеет место быть и пренебрегать безопасностью было бы глупо. Кирилл и не заметил, как наступил рассвет. Нормально поспать ему так и не удалось. Всего пару раз он задремал на неизвестное время, но каждый раз просыпался от непривычных ему звуков дикого ночного леса. И даже несмотря на обрывистый сон, его состояние было довольно приемлемым. Да, именно приемлемым. У него все так же болело тело, а временами от боли предательски кружилась голова. Но его раны, покрывшиеся засохшей корочкой, не кровоточили и, что самое главное, не так сильно воспалились! Естественно, время от времени он менял повязки, смачивая их перекисью водорода. А обезболивающие подавляли головную боль, делая ее терпимой. Но он уже мог трезво мыслить без затуманивающегося время от времени разума.

Шел четвертый или пятый день с момента крушения.