Трехликая сторона

Именно в такие дни я наотрез отказывалась ото сна, чтобы быть готовой дать отпор, если и за мной придут какой-нибудь особенно темной ночью, однако долгое время мне подозрительно везло. Рыцари посматривали, мерзко ухмылялись или наоборот, улыбались милой улыбкой, отпускали самые разные шуточки, но не совершали никаких попыток пристать. Подобная филигранная неприкосновенность, пусть и безмерно радовала меня, случайной быть не могла. Я знала это заранее, однако продолжала баловать себя надеждами, что имеет место обыкновенная удача.

На удивление гораздо сильнее мужчин над новоявленной служанкой любили поиздеваться женщины. От самых привилегированных из них, в роскошных юбках и с рюшками на воротниках, я буквально за несколько дней услышала столько оскорблений, сколько не слышала за всю свою жизнь. Они задевали меня плечами, хотя в коридорах я буквально вжималась в стены, стараясь никому не попадаться на глаза; кривили лица, демонстративно проливали вино на пол, где я недавно закончила уборку.

Они были убеждены, что я непременно сплю с кем-то из их высокопоставленных мужей, братьев или отцов, но не могли упрекнуть в этом их, а потому в полной мере обрушивали свой гнев на меня. Я терпела, из раза в раз напоминая себе, что могло быть гораздо хуже. Что лучше бесконечно получать тычки от жены Мафенгейна, чем один раз остаться наедине с ним самим. Еще я часто пыталась вспомнить, как к служанкам относились в Танатре, но, к сожалению, так и не преуспела в этом. Потому, наверное, что там вообще не обращала на них внимания.

Когда дух пребывал в упадке, я обращалась к яркой звездочке вдохновения, которую сумела обнаружить в беспросветной мгле Хофогона. Эта крепость считалась пограничной – она располагалась близко к Южному лесу и близко к Листу ассасинов, и мне казалось разумным предположить, что именно сюда полгода назад рыцари доставили Алекса и Сержа. Каждый новый день я искала среди мещан и обитателей замка своих друзей, выучила десятки лиц, запомнила сотню глаз, расстраивалась и отчаивалась, но продолжала надеяться.

Дни походили друг на друга, как сиамские близнецы, были тусклыми и тяжелыми. Я насчитала таковых сорок штук, когда по окончании очередного ужина Кога задержал меня для приятельского разговора.

– Ты освоилась у нас?

– Насколько могла.

– Где ты родилась?

Он присел на край стола, очутившись недозволительно близко. Я поспешно выпрямилась, отклоняясь назад, и поняла, что в зале никого не осталось.