Я заберу тебя

Я тогда ещё по пути решил, что ни слова не скажу, если даже будут убивать. Смотрящий не был дураком и ни одному слову, что ему этот Зёма насочинял, не поверил и попросил меня рассказать, как всё было, ну, я и рассказал. После моего рассказа этого фраера, так они его называли, притащили и кинули мне в ноги. Дали ему ещё один шанс, а если он не расскажет или будет опять врать и изворачиваться, то они его завалят прямо здесь, – Олег смотрел на сковороду с колбасой и яицами невидящим взглядом.

 – Естественно, он тогда всё рассказал, и про Лену, которая ему заплатила, чтобы спровоцировать несговорчивого женишка её сестры, то есть, меня, и менты у неё тоже были подкуплены, так что, без разницы, что бы он ни наговорил, меня всё равно посадили бы. Выпнув эту шавку из камеры, Миша смотрящий предложил свести меня с нужными людьми, чтобы убрать эту мразь, я, понятное дело отказался, сам хотел с ней разобраться, – Олег потянулся опять за сигаретой, а мне хотелось выпить. Если бы не предстоящее дежурство, я бы так и сделал, мозги мои от услышанного готовы были взорваться, чтобы не ляпнуть глупость, я решил промолчать. – Срок подходил уже к концу, сидеть оставалось год, от Миши, смотрящего, пришёл человек и передал его просьбу прийти. Без всяких вступлений, Миша сообщил, что моей Ксюши больше нет в живых. Тогда мне в одну минуту захотелось сломать свою жизнь, без неё мне не надо было ничего. Братки не успели меня удержать, видимо не ожидали такой реакции, я им всю камеру разнёс, рассудок помутился. Очнулся в изоляторе, отказывался есть и пить, решил так прекратить своё некчёмное существование, но сокамерники воду в меня силком вливали. Больше недели я не ел и радовался, что сил почти не осталось, всё время хотел спать, каждый раз надеялся, что не проснусь. Видимо в очередном своём забытье я увидел Ксюшу, она извинялась передо мной за то, что не смогла дождаться и обязательно забрала бы меня к себе, потому что видит, как я мучаюсь, но не может, ведь у нас с ней осталась дочка Лиза. Мало того, что у неё кроме отца больше нет никого, так в добавок, Лена сначала опеку оформила, а потом и удочерила её, как близкая родственница, – у Олега в глазах стояли слёзы, а я молча достал из шкафа бутылку коньяка и налил в стаканы, фиг с ним, с этим дежурством, кому легче будет, если я тихое помешательство поймаю.