Гордые души

 – Чего ты хочешь? Каков подтекст этого брака?

Сделав заказ, он последовал моему примеру, облокотившись на спинку стула и поправляя волосы.

– Патриция, она попросила о твоей безопасности.

У Лино Денаро на границах уже три месяца стояли солдаты. Последнее время перемирие между Каморрой и Фамильей потеряло стабильность.

Это было полным абсурдом, потому что Ндрангета нуждалась в Фамильи так же, как и наоборот. У нас был общий противник, который за последние года окреп и стал наносить удары. Даже если брать во внимание мою безопасность, мы не могли отказать Денаро в браке между семьями.

– Ваш отец сидит в тюрьме, а Патриция взамен пообещала помощь.

Кристиано улыбнулся, ему не нужно было отвечать, все оказалось очевидным. Ндрангета по-прежнему имела преимущества в политических кругах, но уже не такие сильные, как в двухтысячных. Власти менялись, но связи всегда оставались. Мир мафии был нерушимо связан с верхушкой человеческого мира, они дополняли друг друга в самые темные ночи.

– Я польщен, что моя будущая супруга настолько проницательна и умна.

Появился официант с нашими блюдами, и я только сейчас почувствовала, что голодна, поэтому, взяв приборы в руки, отправила первые кусочки пищи в рот. Моя любовь к еде была многогранна. Я могла дегустировать и пробовать иностранные блюда бесконечно и не имела определенно установленного потребления калорий в сутки. Не пугало даже переедание, тренировки сжигали лишнее. Я часто заказывала мексиканскую и русскую еду, а с Розабеллой мы всегда отдавали предпочтение китайской кухне.

Калабрия омывалась морями с трёх сторон, поэтому тут имелись самые вкусные морепродукты, и большинство ресторанных блюд в меню состояло из рыбы.

Вернувшись домой, я сразу же села за лекции, необходимо было догнать все пропущенные темы, чтобы успешно сдать итоговые экзамены перед защитой диплома. Скорее, мне требовалось занять мысли чем-то более полезным и перестать анализировать будущее.

За ужином все ели молча, и только Элена не отрывая взгляда, прожигала время от времени дыру у меня во лбу. Я прекрасно понимала ее злость, но не готова была сражаться с ней в этой нелепой войне. Закончив ужин, я зашла в кабинет Патриции.

Её белоснежные седые волосы были собраны большой заколкой-крабом. Очки в тонкой золотой оправе сползали на кончик изящного носа. Брови сходились на переносице, а глаза бегали по бумаге, которую женщина держала в руках.