Жена в придачу

– В девяностые такое было сплошь и рядом, Серёга не мог его оформить на себя, поэтому хотел автосервис переписать на тебя, когда тебе восемнадцать исполнится, – Кирилл замолчал и выпил налитый в стакан коньяк, я последовал его примеру.

– Почему он не переписал его на мать? – удивился я. – Я отца не обвиняю, он итак нам денег достаточно оставил, просто не верится, как-то, что Одинцов смог втереться к отцу в доверие до такой степени, – озвучил я свои сомнения.

– Саша была против, а когда Серёга её наконец переубедил, то тупо не успел это сделать, – опять стрелки сошлись на отцовской смерти.

 – Когда всё поутихло, я приехал к Димасику в автосервис и спросил, мол не хочет ли он вернуть хозяйство настоящим владельцам, типа, попользовался, пара и честь знать? – раньше Кирилл ничего такого мне не рассказывал. – Димасик начал заливать мне, что сам искал Сашу, но не знал, где она, – он сам разлил коньяк.

– Это, когда после убийства отца, мы отсиживались в другом городе? – переспросил я, чтобы уточнить.

– Да, всё сходилось, и я повёлся, как лох последний, а Димасик слился и не появлялся в сервисе вообще, – Кирилл выпил, а я сидел со стаканом в руках и ждал продолжения. – Я мог испортить жизнь этому ублюдку в лёгкую, ещё даже без депутатского удостоверения, он итак руки на сервисе неплохо погрел, – он сверкал глазами от злости на Одинцова. – Вся торговая сеть Димасика на деньги автосервиса сделана, но от халявы он не смог отказаться, – это было скорее всего вступлением в рассказе Кирилла, я так понял почему-то.

 – Я начал пробивать по своим связям и выяснил, что у Одинцова есть жена с дочерью и про торговую сеть я тоже тогда узнал, – он закурил и уставился в одну точку, а пытался переваривать услышанное. – Конечно, я перекрыл “дыхалку” Димасику, теперь в городе нет его магазинов, остались только в пригороде и соседних районных центрах, – Кирилл посмотрел на меня каким-то больным взглядом.

– До этого ты мне ничего не говорил? – я рылся в памяти, но ничего не вспомнил, что было бы связано с Одинцовым.

– Напомни мне, в какой момент я должен был преподнести такую “радостную” новость? – с сарказмом спросил Кирилл. – Наверное, когда ты в обезьянник попадал по три-четыре раза в год или, когда в СИЗО угрелся? – я недовольно скривился оттого, что он тыкал меня в косяки десятилетней давности.