Война чудовищ

Всего лишь шаг назад, один хороший рывок – и можно навсегда забыть об этом ужасе.

Клинок вспыхнул зеленым пламенем, и руку пронзила острая боль. Сотни маленьких иголочек впились в ладонь, впрыскивая в плоть жгучий яд. Рука вспыхнула огнем, вздрогнула, и боль кинжалом ударила в сердце. Меч ожил, дернулся и потащил его вперед, заставил сделать еще один шаг. В спину толкал ветер, помогая мечу. Человек сопротивлялся. Он боролся, не желая становиться игрушкой ожившей башни и пылающего клинка. Он хотел быть самим собой.

Назад. Шаг назад…

Меч задрожал и прыгнул вперед, увлекая хозяина в черный проем двери. Тот распахнулся еще шире и выпустил каменные зубы, острые, как клыки вампира. За спиной восторженно взвыл ветер, ударил в спину мягким кулаком, бросил человека в черную пасть…

Сигмон закричал.

* * *

– Нет! – крикнул он, вскидывая руки. – Нет!

И открыл глаза.

Солнечный свет лился золотистым ручьем из распахнутого окошка, растекаясь по дощатому полу огненной лужицей. Сигмон приподнялся на локте и свесил ноги с кровати.

Осмотрелся.

Стол. Табурет. Грязные стены. Маленькая комната на втором этаже таверны больше походила на стенной шкаф, но сейчас Сигмон был этому только рад. Лучи утреннего солнца заполняли ее целиком, растворяя в теплом сиянии ночные страхи.

– Опять, – пробормотал он. – Опять этот проклятый сон!

Тан встал с кровати и покачнулся. Ухватился рукой за резную спинку кровати и выпрямился, разминая затекшие мышцы. Болела голова, пульсируя старым нарывом.

Тан выпил вчера столько, что должен был целый день проваляться в постели – полупьяный и больной. Но Сигмон знал: пара минут – и все пройдет. Его тело изгонит из себя яд, само очистит кровь. У чудовищ не бывает похмелья.

Сигмон подошел к столу, взял кувшин с водой и плеснул себе в лицо. Растер ладонями, смочил чешую на груди. И сразу стало лучше. Боль уходила. Он снова мог радоваться жизни. И радовался бы, если бы не этот сон, что преследовал его уже полгода. Нет, не каждую ночь.

Иногда. Редко. Но даже одного раза в неделю хватало для того, чтобы Сигмон чувствовал себя больным и разбитым всю седмицу.

– Лучше бы похмелье, – простонал он и вылил остатки воды на голову.

Подхватив со стола истертое до дыр полотенце, он наскоро вытер голову и выглянул в окно.

День только начинался, но по улицам сновали прохожие, торговцы бойко расхваливали свой товар, а издалека доносился перезвон кузнечных молотов. Вегат – город мастеровых.