Пожиратели Звезд

У них скафандры эвакуационные, вести их в шлюзовую?

– Веди, – велел Рэндал, отвлекаясь от разговора с военным. – Уберите всех из трюма. Пусть Джаред с Бучем срочно законопатят трюм и сами убираются оттуда.

– Уже закрывает, – отозвался Сеймур. – Готовность к старту минус пять минут.

– Маршалл! – воскликнул вдруг Эванс на закрытой волне. – Прыгун, стартуйте. Убирайтесь отсюда, быстро!

Рэндал бросил взгляд на сканеры и похолодел. Черная клякса окуталась подозрительным туманом. Он состоял из крошечных точек, что двигались от таинственного корабля к маяку.

Одновременно с этим серебристое веретено патрульного катера поднялось выше, и Рэнди заметил, как из его борта выдвигаются серебристые кассеты ракет.

– Старт, – крикнул Рэндал. – Сеймур!

– Трюм не закрыт! – крикнул в ответ тот, подключаясь к внутренним линиям.

Рэндал, сжав зубы, перехватил управление и врубил на полную мощность маневровые двигатели. «Прыгун» вздрогнул раз, другой – потом вырвался из магнитных захватов швартовых и начал медленно удаляться от станции.

Включать маршевые двигатели капитан не решался – маневрировать можно и с распахнутым трюмом, а вот рывка ускорителей корпус не выдержит.

– Джаред!

– Две минуты, шеф, две минуты! – крикнул бортинженер. – Гас уже помогает.

Рэндал развернул подключения внешних камер в один экран и зачарованно уставился на серебристое яблоко маяка, медленно уплывавшее в темноту. Там, над ним, парило серебристое веретено патрульного катера. Все было тихо и спокойно – до той самой секунды, как подвески военного корабля выплеснули волну огня, выпуская ракеты-перехватчики.

– О черт, – хрипло произнес Сеймур, и Рэндал прикрыл глаза.

Планетарная система Авалон

Третий сектор, Камелот

Поселение Артур, старый город

Бар был из тех, что есть в любом старом районе – большой подвал, темный, грязный, забитый под завязку местным отребьем. Под низким потолком вяло перемигивались крохотные лампочки, в тщетных попытках имитировать рисунок чужих звезд.

Света они не давали, и в зале царила полутьма. Лишь барная стойка, протянувшаяся из угла в угол, была ярко подсвечена, и в ее неровном свете было заметно, как в темноте ворочается разношерстная неуклюжая толпа. По ней пробегали волны и завихрения, когда толпа пыталась попасть в рваный ритм оглушающей музыки, бьющей из темного угла упругой волной. От этого казалось, что танцует одно-единственное существо, с бесчисленным количеством конечностей и голов.