Деревня Нюркин луг, или Тайна печатной машинки

– Ладно, – вымотанная, сдула со лба прядь волос. – Давай пройдём дальше. Может быть там…

Дар?на сочувственно кивнула. Было видно, что моя затея не кажется ей хорошей. Но она предпочла молча дать мне самой убедиться в тщетности собственных усилий.

Мы шли вдвоём вдоль линии леса по дороге, периодически проверяя на прочность живую изгородь. Без шансов. Чем больше я пыталась прорваться сквозь неё, тем сильнее царапалась о колючки и понимала, что Даша была права. Здесь я не пройду. И никто не пройдёт.

Даже зацепиться за стволы сосен и, как Тарзан, перескакивать с верхушки на верхушку тоже не получится. Кусты так плотно закрывали собой стволы деревьев, что ближе, чем на несколько шагов приблизиться к ним не удавалось.

– Домой? – спокойно спросила моя спутница, когда солнце скрылось за деревьями, делая тени непропорционально длинными.

Я кивнула. Обречённо. Поверженно. Таким было сейчас моё состояние. Я останусь здесь. Останусь навсегда. И, хоть всё вокруг мне даже в какой-то степени нравилось – люди совершенно не проявляли никакой агрессии, напротив, были приветливы и дружелюбны; воздух был кристально чистым, свежим; работать вместе с Дар?ной мне тоже понравилось, – всё это было мне чужим.

Где-то там, за зеленым «забором» осталась моя реальная жизнь. Такая скучная, серая, однообразная. И такая моя.

Оптимизм растворялся в отчаянии, прорываясь наружу солёными слезами. Второй раз за день. Не помню, когда в последний раз я столько плакала.

Дар?на держала меня за руки, крепко сжимая кисти, и наблюдала мой приступ уныния. Я зажмурилась, прогоняя последние капли из глаз.

– Знаешь что, – неожиданно строго, решительно сказала девушка. – Ты выберешься отсюда. И вернёшься домой. К маме. К Андрею. И я буду не я, если тебе не помогу.

Она снова обняла меня, погружая в тепло и спокойствие, которое от неё исходило. Я не сдержалась, обхватила обеими руками её худенькую фигурку и благодарно всхлипывала, ощущая, как мне щекочут нос волнистые волосы девушки.

Калейдоскоп из чувств смешался сейчас во мне. Страх и сомнение перепутались с удивлением и благодарностью. И последнее чувство было, пожалуй, сильнее.

В этом пока непонятном для меня месте, помимо непролазных лесов, говорящих животных и моего необъяснимого сюда попадания, было странным и ещё кое-что. Его жители. Изоляция, по-видимому, искоренила в них подозрительность и недоверие, страх перед чужаками.