Ненасытные

Только ты для меня хотя бы сфоткай эту твою тёлочку. Договорились?

Максим самодовольно усмехнулся:

– Лады. А Светке наплети что-нибудь про моих родителей. Скажи ей, что они опять меня ругают за то, что я её люблю. Ей это должно понравиться. Да и проверять эту версию она точно не станет.

В трубке послышалась ехидная усмешка Виктора:

– Уж это точно! Лады, Макс, я всё сделаю. Как всегда. Может, ты ещё и телефончик этой тёлочки возьмёшь? Ну, для меня.

Максим недовольно поморщился. Но, когда он заговорил, в его голосе ничто не выдало недовольства:

– Попробую.

Но она, как мне кажется, не сторонница таких дел. Она, как я понял, ищет парня на одну ночь. Вряд ли она станет раздавать свой телефон направо и налево. Наверное, и мне не даст. Но я всё равно попробую. Для дружбана чего не сделаешь!

И, нажав кнопку отбоя, Максим убрал аппарат телефона в карман. Ещё раз окинув своё отражение в большом зеркале, молодой человек самодовольно усмехнулся. Что ни говори, но у него есть повод радоваться! Далеко не каждый день выпадает шанс переспать с красавицей такого рода, с какой предстоит провести ночь ему.

Даже при всех его деньгах, точнее – при деньгах его родителей, подобного шанса Максиму ещё ни разу не представлялось.

С некоторой тревогой Максим посмотрел в сторону барной стойки. В полутьме ночного клуба он не сразу смог рассмотреть девушку. Максим даже слегка испугался, что она ушла. Но, когда глаза смогли «отсечь» всех прыгающих в ритме музыки сверстников, он увидел, что белокурая красавица с телом богини по-прежнему стоит возле барной стойки, медленно попивая коктейль, которым молодой человек её угостил.

На какой-то краткий миг Максиму померещилось что-то странное, если не сказать – пугающее. Дело в том, что на десятую, или даже на сотую долю секунды, молодому человеку померещилось, что та, ради которой он решил обмануть Светлану, превратилась в отвратительное, можно даже сказать – тошнотворное, создание. Гладкая, алебастровая кожа, которая, кажется, светится изнутри, покрылась бородавками и отвратительными даже на вид струпьями.

Почему-то Максим решил, что это именно – струпья, хотя никогда до этого этих самых струпьев и не видел. Да и само слово-то слышал всего лишь два-три раза в жизни.

Лицо, от которого Максиму не хочется отрывать взгляда, преобразилось в нечто настолько отвратительное и омерзительное, что молодой человек даже не взялся бы его описать. Или даже просто придумать какое-либо подходящее сравнение.