Ненасытные

Старательно делая вид, что доволен проделанной Сергеем работой, Степан кивнул:

– Это кое-что меняет. Если только покойный не забыл запереть дверь.

Сергей усмехнулся:

– Ну, она же не просто была не заперта. Она была открыта. – Он посмотрел в раскрытый блокнот, исписанный его мелким почерком. – Софья Михайловна так и сказала, что дверь была приоткрыта. Не дёргает же бабушка за ручки всех дверей в подъезде!

Татьяна смешливо фыркнула, услышав такое предположение. Должно быть, девушка представила, как семидесятилетняя пенсионерка, спускаясь во двор по лестнице, останавливается на каждой площадке и, воровато посмотрев по сторонам, дёргает все дверные ручки по очереди.

После чего, шепнув что-нибудь вроде: «Эх! Сталина на вас всех нет!», снова начинает спускаться по лестнице.

Степан дорого дал бы, чтобы Татьяна хотя бы раз так же посмеялась над его шуткой. Но в том-то всё и дело, что, сколько он ни пытался развеселить девушку, у него это никогда не получалось.

Хотя все остальные женщины и девушки охотно смеялись над его даже не самыми смешными остротами.

Оборвав этот раздражающий поток мыслей, Степан требовательно спросил у Сергея:

– Что-нибудь ещё?

На что подчинённый, не упустив, однако, случая бросить на Татьяну улыбчивый лукавый взгляд, задал встречный вопрос:

– А где наряд, который приехал на вызов? Софья Михайловна мне сказала, что они всё ещё где-то здесь. Да и машина их перед подъездом стоит.

Сказав это, Сергей в ожидании ответа посмотрел Степану в глаза.

Никогда Степану не нравился этот взгляд подчинённого. Каждый раз, встречаясь с ним глазами, Степан ощущает что-то очень неприятное. Как будто Сергей с помощью этого взгляда говорит: «Ты же знаешь, насколько ты гнилой изнутри. А ещё ты знаешь, что я не такой, и никогда таким не стану».

Вот и в этот раз у Степана возникло это же тяжёлое ощущение, что он во всём хуже своего же подчинённого. Что ему уже никогда не стать тем, кем он мечтал быть с самого детства.

И каждый раз, пытаясь разобраться в этих ощущениях, Степан старался вспомнить, в какой же именно момент его жизни он превратился из наивного мечтателя в прожжённого циника. Правда, в этот раз Степан решил отложить самокопание «на потом».

Усмехнувшись с легко различимым презрением, Степан пожал плечами:

– А кто ж их знает, куда они запропастились! Кстати, надо будет потом с их начальством поговорить.