Слав 5. Разгадка

Может, Ласа и собиралась устроить скандал (давно уже не ссорились), но её опередил Бартовогл. Гулко хохотнув, гном пробасил:

–Ага! Я тоже эти песни слышал. Смешно. Мне понравились. Надо бы их записать. На совете старейшин порой такая скука бывает. А такими песнями лучше всего будет скуку разогнать.

Слав поспешил его поддержать. Уж он-то наверняка понял, что жена приготовилась к перепалке. Повернувшись к Лергу, Слав спросил:

–Ну что, Лерг, запишите для нас ваши песни? Они нам и в самом деле очень даже пригодились бы.

И не только на совете. А вообще.

Лерг не стал набивать себе и своему подчинённому поэту цену. Солидно кивнув, командир тысячи воинов ответил:

–Это можно. А бумага?

Слегка опешив, Слав спросил:

–А что бумага? Бумага стерпит. Она и не такое может вытерпеть.

Лерг непонимающим взглядом посмотрел на Слава. Поняв, наконец, что тот имеет в виду, он усмехнулся:

–Да нет, Слав, ты не так всё понял. Я говорю – прикажи нам бумагу выдать. На чём нам писать-то?

–У вас что, бумаги нет? Почему? А ты куда смотрел? Дано пора каждому отряду…

Лерг поспешил его перебить:

–Тьфу ты, ну-ты! Слав, да есть у нас бумага.

Но она же казённая! Мы её не можем вот так просто на всё, что нам угодно, пускать.

Слав с облегчением выдохнул:

–Фу-у! Ну, это другое дело! А то я уж было подумал!.. Выдадим мы вам бумагу.

Тем временем отряд подъехал к воротам Вокта.

Само собой, Слав не стал бы дожидаться разрешения на въезд в город. Но ему не оставили выбора. Весь вечер на военном совете он пытался доказать, что ничего с ним не случится.

Конечно же, его никто не слушал. Точнее, слушали-то как раз все. Но вот его пламенные речи ни на кого не произвели ожидаемого им впечатления. Как будто он говорил с глухими.

Но, стоило ему только сказать, что, даже если с ним что-то и случится, Народ всё равно ничего не потеряет, как все участники совета мгновенно оживились. Все наперебой принялись уличать Слава в том, что он всё же допускает мысль об опасности для себя. Что он, оказывается, кривил душой, когда утверждал обратное.

Все: люди, орки, тролли и гномы проявили исключительное (хотя для них-то как раз вполне привычное) единодушие.

Лишь Бартовогл остался спокоен. По крайней мере, гном ничего не пытался доказывать. Он просто молча посмотрел Славу в глаза и едва заметно усмехнулся. За его густой бородой человек с трудом смог рассмотреть эту улыбку.

Ласа тоже ничего не говорила. На советах её голос вообще почти никогда не звучал.