Тамплиер

Не смотря на удалённость от цивилизации (а может, именно благодаря этому), крестьяне оказались очень милы и приветливы. Странника накормили, отмыли и предоставили ночлег. Притом – абсолютно бесплатно. И даже предложили остаться у них навсегда.

Бывший рыцарь попытался взглянуть на себя глазами этих людей. И понял, насколько же они милосердны и бескорыстны. В самом деле – эти крестьяне готовы принять в свою среду абсолютно чужого им бродягу. Нищего, у которого только что и добра, что умирающая на ходу кляча и меч.

Последний, кстати, единственное, что хоть чего-то стоит. Правда, не здесь, в лесу. Да и в городе, если уж быть до конца честным, продажа меча не особо обогатит его владельца.

Крестьяне не торопили странника с ответом. Ему сказали, что он волен думать столько, сколько потребуется для принятия решения. Ответ он может дать хоть сейчас, хоть завтра, хоть через год. Или можно вообще не отвечать, а просто жить и трудиться со всеми во славу божью.

От всей души поблагодарив давших ему приют людей, бывший тамплиер сказал, что даст ответ утром.

Больше его ни о чём не спрашивали. Просто отвели в самую добротную хижину и предоставили постель.

Едва бродяга опустил голову на тощую грязную подушку, как сон поглотил его, словно изголодавшийся лев.

Разбудили его голоса. Даже не сами голоса, как таковые. Скорее, его заставили проснуться интонации этих голосов. Точнее – легко различимые даже сквозь сон нотки тревоги. Словно говорящие, боясь потревожить покой нежданного гостя, старательно сдерживают обуревающие их чувства.

Но полностью подавить собственные эмоции они всё же не в силах. И поэтому в их тихой беседе возникают неровности, воздействующие на обострённые инстинкты бегущего от безжалостного врага странника.

Сначала бродяга подумал, что ему грозит опасность. Что говорящие спорят о способах его пленения, ограбления или даже убийства. Но, стоило только бывшему рыцарю прислушаться, и он понял, что говорят вовсе не о нём.

Хозяйка дома, нестарая ещё женщина, хоть и носящая на усталом лице явственные следы лишений и иссушающего ежедневного труда, старательно втолковывала мужу:

–Да не угрожает он нам! Пойми ты! Вот вспомни-ка лучше, мешал ли он нам за эти годы? Хоть раз? Ну?

Её муж, крепкий, широкоплечий мужчина с русой бородой, окаймляющей упрямое волевое лицо, качнул головой:

–Пока не мешал.

Тут ты права. Но…

Сквозь прищуренные веки бывший тамплиер увидел, как хозяин дома бросил в его сторону настороженный, опасливый взгляд.