Алая Завеса. Наследие Меркольта

Подозревать в чём-то Меркольта есть то же самое, что подозревать Александра Македонского. Или, к примеру, Карла Маркса или Иоганна Моцарта. Или Юлиана Мерлина. Абсурд же?

Всё происходящее в Свайзлаутерне – сплошной абсурд.

– Но Меркольт основал культ Халари, у которого было много последователей, – сказал Юлиан. – Возможно, они есть и сейчас.

– И ты видишь какую-то связь между сектой, убийством мэра и покушением на тебя?

– Выходит, была какая-то секта?

– Может, и была, Юлиан. Когда-то очень давно. Но я ничего – повторяю, ничего о ней не знаю.

И, если бы знал, был бы сторонником того, что все тайны, окружающие Меркольта – художественный вымысел. Временами я сомневаюсь, не вымысел ли и сам он.

– Вы слышали о книге Багумила Дебровски «Откровения Меркольта»?

Уэствуд повернул налево.

– Приходилось, – ответил инспектор.

– Весьма странно, потому что Лиам Тейлор говорил мне, что это не очень известная книга.

– Не сказал бы. Видишь ли, этот Тейлор рос тогда, когда эта книга была уже запрещена.

– «Откровения Меркольта» запрещены? Надо же… «Лёгкое чтиво для подростков, написанное второсортным писателем из восточного Союза». С каких пор такие книги запрещают?

– Не читал, поэтому не могу сказать. Возможно, она пропагандировала какие-то нездоровые идеи, поэтому её решено было прикрыть. Вышла она где-то в пятидесятые, на польском языке и в мягкой обложке, и, сам понимаешь, ни у кого интереса не вызвала. Но однажды… Багумил Дебровски был найден мёртвым в своей квартире – без каких-либо следов насилия и симптомов.

Просто умер и всё.

– Роковые часы, – прошептал Юлиан, и сам испугался своей же зловещей интонации.

– Очень похоже. Тогда-то всё и началось. Дух Меркольта пришёл за тем, кто его потревожил или оклеветал. Говорили о проклятии. Естественно, всем стало интересно. Книгу перевели на немецкий и английский, и она стала бестселлером. Правда, всего лишь на год. Люди читали её, но никакое меркольтово проклятье не давало о себе знать. После того об «Откровениях» благополучно забыли.

В семидесятых же, насколько помню, книгу запретили. Случился очередной кратковременный бум, но он так же бесследно угас.

– И вам было совершенно неинтересно?

– Я похож на того, кто в молодости был бунтарём? – спросил Глесон и повернулся, продемонстрировав Юлиану своё лицо.

Более простодушное лицо было сложно себе представить. Но внешность подчас слишком обманчива, и самые милые с виду люди зачастую оказываются маньяками или злодеями.