Город спит

Полицейскими был сделан коллективный вывод, что нападение – дело рук того самого маньяка, который уже неделю наводит ужас на город.

Петр Семенович был доставлен в отделение полиции где тут же стал героем, тем более, что он не смог устоять, не приукрасив свою победу над маньяком. С его слов, вырваться из цепких лап ему помог хороший удар с локтя. Петра Семеновича закутали в зимний бушлат дежурного, как в американских фильмах, угостили печеньем и напоили чаем. В такой приятной обстановке он чувствовал себя импозантным шпионом, кумиром детства Штирлицем, который наконец-то вырвался к своим с боем.

Дача объяснений, попытка составления фоторобота и другая процессуальная волокита заняли приличное количество времени, и Петр Семенович освободился только ближе к утру, состояние алкогольного опьянения ему простили. С большого похмелья и не выспавшийся он валился с ног. Самый важный полицейский по фамилии Чистых сжалился над ним и выдал повестку, официально освобождающую Петра Семеновича от работы в этот день, и он же на своей машине подкинул до дома.

Впрочем, дома ничего хорошего не было. Его ждала жена Инна Захаровна, находившиеся в предынфарктном состоянии вместе со Светой. Загуляв, Петр Семенович не только впервые за долгие годы напился, но и потерял телефон, что на него совсем было не похоже. Инна Захаровна, пытавшаяся самостоятельно разыскать своего мужа, к ночи обратилась от безысходности к его сослуживцам, которые рассказали о рабочем конфликте и даже предсказали вариант самоубийства.

Открыв дверь квартиры, Петр Семенович с накинутым поверх рубашки полицейским бушлатом, раскачиваясь медленно, зашел, ожидая, что его супруга ушла на работу, но тут же на нем повисла Светлана, и с рыданием подошла жена.

Петр Семенович отмахнувшись рукой от всех женщин и на полном автомате проложил короткий путь к кровати, решив плюхнуться на нее с высоты своего роста, но промахнулся, свалившись на пол.

5

Граф жил последние двадцать лет в беспамятном состоянии из-за ежедневных пьянок. Бывало, когда он был полностью на нулях, один, и без капли алкоголя в крови к нему приходил здравый рассудок. Граф терпеть не мог такие моменты, потому что его трезвый внутренний голос начинал унижать его же самого, призывая к унынию, апатии из-за того, что он стал за последние двадцать лет простым алкашом.