Город спит

Князь тогда просто стоял и думал о том, что было бы неплохо вернуться миллионером к родственникам, ну или хотя бы заиметь какую-то маленькую, но независимость, человеческое благополучие.

Князь снова прилег. Сон не шел. Граф начал ругаться, что Князь возится и кинул в него чем-то.

Князь все так же крутился и ворочался, как вдруг вспомнил школу. Они с одноклассниками смотрели журнал, и тихий детский голосок из прошлого с удивлением сказал, что Смородину поставили за контрольную по математике пять.

Точно! Уже другой голос раздался из прошлого «Николай Смородин к доске»! А как же звали отца? Как не напрягал свою память Князь, но отчество вспомнить не смог.

На утро они пошли с Графом собирать пивные банки. Около одной лавки Граф углядел открытую, почти целую бутылку пива. Он поднял ее сделал вид, что прочитал английское название. Хотя читать он так же разучился, как и Князь, а иностранных языков сроду не знал. Потом оценил жидкость взглядом понимающего человека и отпил.

Он протянул бутылку Князю со словами – «А выпейте-ка отличного пива, Николай Егорович»!

Князь медленными глотками испробовал пиво и резко остановился. Он же обещал больше не пить, хотя какая уже разница, подумал Князь, и продолжил наслаждаться действительно вкусным напитком.

На одном из глубоких глотков Князь остановился, резко оторвав бутылку от губ и облил ворот кофты из-за большой амплитуды такого движения, за что поймал на себе строгий взгляд Графа.

– Э! Старый! А как ты меня назвал?

– Николай Егорович!

– А разве я Николай Егорович? Ну про Николая я, конечно, помню, но чтобы по отчеству Егорыч, первый раз слышу…

– Сам ты хрипота старая! отвечал Граф. – Сам же рассказывал, что отец твой Егор Смородин машинистом был… А Бородатый шутил, что такого быть не может, так как я твой отец.

Князь ахнул от удивления, как близко с ним была правда. Погрузившись в свои раздумья, наслаждаясь счастьем от маленькой победы, он не заметил, как они пошли дальше молча, собирая алюминиевые банки, а потом и вовсе в свете белого дня выкорчевали удобно стоявшую около кустов мусорную урну.

– Да осень чувствуется, бормотал Граф. Даже не в погоде дело. А по банкам и бутылкам в урнах видно, что нет их. Перестали на улице выпивать, все жопы свои дома греют.

Князь не отвечал. Ему побыстрее хотелось закончить обход, отделаться от Графа и зайти в Красную дверь.