Господин Доминик

Рискованная тактика боя словно опьяняла народ; ее принимали за храбрость в чистом виде, за бесшабашную ратную браваду – за долгожданное зрелище. И только зрители на бастионе замка не разделяли общих восторгов. Уже не в силах усидеть на месте, они все стояли рядом у края крепостной стены и, подобно ей, окаменев, следили за ходом схватки.

В дрожащем свете масляных факелов продолжался поединок двух рыцарей, а за границами ристалища, куда свет огня уже не проникал, опустилась ночная тьма. Кристиан чувствовал, как его правая рука начинает неметь.

Дышать становилось все труднее. Паузы между атаками теперь длились дольше, но именно сейчас противник Кристиана решился на последний, отчаянный штурм. Необъяснимая уже никому, неиссякаемая сила Серого рыцаря, будто из потайного резерва, начала еще возрастать с каждым ударом. Словно отлитый из железа, он пошел крушить противника, яростно работая топором, как мельница жерновами. Выбрав момент, он всей своей мощью ударил щитом о щит Кристиана так, что тот чудом устоял на ногах. Эта последняя невероятная атака стала рубежом для Серого рыцаря, – его соперник начал отступать. Плечо, к которому Кристиан прижимал щит, уже нестерпимо болело; онемевшая рука отказывалась поднимать топор, а хриплое дыхание обжигало изнутри грудь. Он медленно продвигался назад, закрываясь от ударов, которые после начала отступления Серый рыцарь обрушивал реже, но все-равно с прежнею силой. Кристиан окончательно понял, что проиграл этот бой, но он твердо знал, что и проигрывать сражение рыцарю должно с честью! Отступив еще на три шага, он отбросил щит в сторону. Противник замер на месте в ожидании. Кристиан выпустил топор из руки и снял с головы шлем. Он встал напротив своего соперника, никому не известного Серого рыцаря, и молча сдался на волю победителя. Герольды объявили итог.

Кристиан обернулся в сторону замка. Сердце его бешено стучало. На бастионе горели факелы. Рыцарь не испытывал разочарования; он так невыразимо устал, что теперь равнодушно отнесся к своему поражению, как будто его не было вовсе.

Только доселе незнакомое ему чувство тревожного одиночества вдруг одолели тело и дух. Сознание, что все затраченные усилия теперь оказались напрасными, вызвало грустную улыбку. Кристиан с волнением всматривался в мелькавшие на башне силуэты, в надежде увидеть среди них Валери, но разглядеть ее он все никак не мог. Потом решил, что его любимая все-равно наверняка смотрит сейчас сверху, и от этой мысли сразу успокоился.