Блудник

Едва уловимая туманная дымка, словно серебрила воздух и придавала оттенок мистицизма молчаливой ночи. Свет из окон, пятнами ложился на дорогу.

– Пойдемте, – мы развернулись и двинулись к началу дома, вступая все глубже во мрак неосвященных улиц. Я угостил моих спутников по сигаретке. Красные точки, как маячки перемещались в темном пространстве.

– Давно приехал? – спросил Сита.

– Вчера утром.

– Что делал? Ты ж в России был? – затянулся Саня.

– Ну да, там. Работать пытался. А ты, Юль, как, – переключился я, – все там же в магазинчике?

Она с радостной, но какой-то глупой улыбкой ответила:

– А где мне еще быть?! Все там же.

Юлька с Ситой, казались совсем разными людьми. Он высокий как шпала, она ниже его на две головы. Он спокойный как удав, она же совершенно непредсказуемая в своих действиях.

Интересно, а Саня знает, что я был у него дома и валялся на кровати.

Через минут десять, Сита уже платил за два литра пива, чипсы и сигареты. Сотка как раз перекрывала нестерпимую нужду. В остатке зазвенела мелочь.

А еще через пять минут расположились на лавке около девятиэтажного дома, где я провел, наверное, самые лучшие часы своей жизни. Казалось совсем недавно, был тот новый год, когда Юлька с пирсингом на нижней губе, дарила памятный поцелуй.

– А ты Саня, чем занимаешься? Я слышал, что в Сочи.

– Да, так и есть, с батей работаю. Мы высоковольтные кабеля прокладываем.

Крышка бутылки хрустнула, шикнув газами. Пивной аромат ударил в нос. Сита сделал пару глотков и закурил.

– Как ты вообще туда попал? Чтоб нормально устроиться, нужны документы.

– Правильно, – махнул он белой гривой волос. – Я же гражданин России, – он говорил с таким спокойствием, словно объяснял ребенку что хорошо, а что плохо.

– Да? Я думал, ты украинец, ведь и учился тут и жил.

– Но родился в России.

– Теперь понятно. Тогда тебе легко можно отсюда уехать. По крайней мере, в России всегда можно найти работу.

Юлька потянулась к пластиковой бутылке и отхлебнула.

– Будешь? – предложила она пиво.

– Нее, спасибо Юль.

Она выпустила струю дыма и дернула плечами вверх, словно говоря

«ну, как хочешь».

Разговор вился вяло, даже несколько вынужденно. Не было того ощущения присущего людям близким, отсутствовала заинтересованность. Говорили потому, что так принято и не более. С этим пивом, они показались какими-то несчастными и серыми. А Юлька в особенности, выглядела отталкивающе, словно утратила ту искорку, которую я так любил.