Агапэ, или Истинная любовь

Моя мать тоже хочет, чтобы я уехала в Москву учиться, но я не хочу, так и сказала ей в лицо, а ты трус. Я ненавижу тебя…

Наташа вызвала такси и уехала, вся в слезах. Я остался бродить по берегу моря. До глубокой ночи я думал о жизни, о Наташе, о будущем. Дул прохладный ветер, луна была такая яркая и большая, казалось, что можно ее коснуться рукой. Ее окружали миллионы звезд. Море было спокойным, несмотря на ветер. На душе было тяжело, ничего не оставалось, как поговорить с папой.

Утром следующего дня я разогревал ужин на кухне, как вошел отец.

– Папа, доброе утро.

– Доброе, сынок. Как спалось? Ты сегодня поздно приехал домой, я даже не слышал, как ты вошел.

– Да, мы с Наташей гуляли. На море ездили. Пап, нужно поговорить.

– Погода сегодня хорошая, может, шашлычка пожарим, да соседа пригласим? Он как раз служивый, расскажет, как портянки мотать.

– Папа, ты меня слышишь? Поговорить надо.

– Мне некогда разговаривать, я на работу. Вечером шашлыки, пусть мама купит мяса пару килограммов и лука, пусть замаринует все.

Буду вечером. Достань мангал за кухней, почисти его, и шампура в гараже лежат, помой. Все, сын, потом поговорим.

– Пока, пап.

Вечером не состоялся никакой разговор. Он вообще не состоялся. Наташу я больше не видел. Я приходил к ней домой, но мама говорила, что ее нет или ей плохо, или еще что-то, в общем, делала все, чтобы мы не виделись, почему-то.

26 июня я отправился в Краснодар, в 140 километрах от Темрюка. В тот день я первый раз увидел военных. Мы приехали с папой и мамой.

Мама обняла меня, плача и улыбаясь, а отец пожал руку и сказал, что гордится мной.

Так я начал свою военную взрослую жизнь, со всеми ее тяготами и лишениями. Первый курс самый тяжелый. Идет формирование коллектива и определяется, кто будет лохом, а кто на кровати лежать будет. Каждый день подъем в 6 утра, зарядка, вечные драки и недоедания поменяли мой взгляд на жизнь. Я увидел, что все то, чему учил меня отец, – здесь. Ты никому не нужен, никто не поможет и не подставит тебе плечо.

Мне совершенно не нравилось то, чем я занимаюсь. От этого настроение было подавленным. Вдобавок предстояло отстаивать свое имя и постоянно вступать в конфликты. Были у нас на курсе суворовцы, кадеты, которые смотрели на нас с пренебрежением, так как они уже не один год топтали плац, а мы только пришли. Нам всем было от 16 до 20 лет на курсе. У каждого были свои взгляды на жизнь, которые должны были стать одинаковыми. В этом и заключалась суть первого курса.