Застывшие Идолы. Том I. Вера Уноса. Первое Яростное слово

Его косые глаза отчаянно пытались посмотреть на вулкан, но приходилось вертеть ему – головой – Я давно вам рассказывал, что однажды он проснётся и наступит лучший день… Вот он…

– Что хорошего в проснувшемся вулкане, старик? Ты полностью обезумел в своих сказаниях – сказал кузнец, сильнее ударяя молотом по уже остывшему железу.

– Глупец! Самый большой глупец на свете – ты. Я говорю не о вулкане! Я говорю о Великом жреце Уноса – Ягере чешуйчатом.

– Этот маньяк давно помер, не пудри людям головы. Уже несколько веков прошло с того как он и прочие жрецы исчезли и Древние замерли.

Ягер Чешуйчатый, Амила Божеская, Ильдус Бестелесный. ТЬФУ!

– Кощунство так и льётся с твоих уст! Они не исчезли, а погрузились в сон и однажды должны…

Кузнец сильно ударил по куску железа, расколов его на две части. А звон ушёл далеко за пределы деревни.

– Должны вернуть порядок и восстановить былое величие Сордикора бла – бла – бла. Пустая болтовня. Мне надо работать, кормить сына.

– Молчи, завистливый еретик! Только мне предначертано получить его благословение и жить вечно!

– Вали куда глаза глядят, дурень безвольный.

Жрец ушёл к главным воротам и остался ждать своего Бога, а прочие люди недоумевали и даже боялись одного вопроса: Почему Ягеру вдруг нужно идти сюда, когда его ждёт предначертанное в сказании об «Спящих Идолах», согласно ему он «должен вернуться в пустыню Великой Сферы и вместе со своим владыкой, уничтожить посевы морока и вернуть всё… Всё что исчезло в этот день, когда сама жизнь погрязла в болотной смуте войн и нескончаемых сражениях за кровь ради крови».

Жители начали активно готовиться к пепельному дождю, набирая пока ещё чистой воды, плотно закрывая окна и двери, пряча скот в сараи и накрывая чем только можно урожай, а сами они спрячутся в церкви, посылая гонца в ближайший город и прося помощи, они надеются, что хоть в этот раз им помогут.

Глава II.

Ночь была особенно тёмная. Пепел закрыл собой луну, но её роль взял на себя вулкан, так и приманивая к себе заблудших, чьи тени можно было разглядеть на фоне горящего леса.

Они и до пробуждения сбрасывались в жерло, и даже без празднования, лелея о перерождении, великой силе и бессмертном существовании, пусть оно и будет жалким и бессмысленным. Они не страшились огня, их цель была – лава. Даже криков не было от тех, кто погружался в неё, можно разглядеть некое подобие улыбки, ведь тяжести жизни растворяются вместе с их телами.