Спасти Мейерхольда

– Паша, надо перебивочки поснимать.

Для этого Радию Радимовичу пришлось ходить туда и сюда. Роман прохаживался рядом с задыхающимся героем сюжета, который поминутно стирал ладонью пот со лба.

– Молодой человек, я больше не могу!

– Ну давайте еще вот к машине пройдем. Я вам помогу.

И Апрелев силой волок ветерана в направлении, которое молча указывал оператор. Паша нервно курил, выбирая новые ракурсы, следя за красотой фона и про себя умоляя старика не давать дуба до окончания съемки.

– Всё, спасибо вам большое, Радий Радимович! Смотрите себя завтра в шестичасовых новостях.

– А? Когда? – с трудом переводя дыхание, загнанный ветеран за стуком собственного сердца не сразу расслышал, что ему сказали.

А потом Апрелев писал закадровый текст: «Сейчас его походка не так тверда, как прежде. И пальцы сжимают не рукоятки автомата, а деревянную трость. Но для того и были все те муки и лишения, чтоб под мирным небом могли спокойно играть дети и радостно на них взирать старики.

Те самые, что когда-то давно спасли эту планету!» Апрелев был неплохим корреспондентом, это могли подтвердить коллеги, это знало и начальство. Но он глубоко ненавидел и презирал журналистику, хотя и застрял в ней.

«Кто ранее был причастен к журналистике или еще по сию пору к ней причастен, тот вынужден в силу жестокой необходимости, раскланиваться с теми, кого он презирает, улыбаться злейшему недругу, мириться с любыми низостями, пачкать себе руки, желая воздать обидчикам их же монетой.

Привыкают равнодушно смотреть, как творится зло; сначала его приемлют, затем и сами творят его. Со временем душа, непрерывно оскверняемая сделками с совестью, мельчает, пружины благородных мыслей ржавеют, петельные крючья пошлости разбалтываются и начинают вращаться сами собой. ‹…› Тот, кто мечтал о книгах, которыми он мог бы гордиться, растрачивает силы на ничтожные статейки, и рано или поздно совесть упрекает его за них, как за постыдный проступок» (Оноре де Бальзак).

– А кто дежурит в День Победы? – услышал Роман, снимая наушники у просмотрового монитора.

– Ой, только не я. Мы с мужем едем на шашлыки в Дубовку.

– И не я. Мы хоть и не в Дубовку, но тоже будем отдыхать на природе.

– А в чем проблема, коллеги? – бодро поинтересовался, вошедший в зал Никанор Олегович. – Вот пусть Апрелев и восстановит свой авторитет в коллективе.

– Ромочка, мы тебя обожаем! – весело защебетали журналистки.