Без образа и подобия

Глава клана окружила себя тонкой непроницаемой стеной, успешно отбивая атаки врагов, на что-либо большее ее уже не хватало. Максимум, что она успевала, – это время от времени метать тонкие ледяные иглы в сторону группы автоматчиков, затеявших перестрелку с подчиненными Белого Хвоста. Наше появление изменило расклад.

Хитрый Нос приподнялся на задних лапах, замахал в воздухе передними, шерсть его заискрилась. С силой ударив лапами об землю, он, видимо, активировал какое-то заклинание, потому что от него в сторону одного колдуна стремительно потянулась тонкая полоска на глазах растущей травы.

Волшебники зашевелились, проворно сбились в плотную группу, я ощутил спешно возведенную ими стену. Заклятье Хитрого Носа столкнулось с защитой магов Серебряного Озера и рассыпалось, а в нашу сторону полетели пули. Несколько ударов пришлось мне в левый бок, которым я прикрывал старейшину от вражеских автоматчиков. Я издал недовольное шипение.

– Приношу свои извинения, о могучий господин. – Хитрый Нос вернулся к обычному стилю общения.

Или, наоборот, высокопарный слог непривычен ему? – Сейчас я устраню назойливых насекомых, причиняющих мелкие неудобства драгоценному союзнику и другу.

Кажется, он хотел сказать что-то еще. Ему помешал мой бросок. Отдых закончился, и как только Хитрый Нос создал свою защиту на пути летящих пуль, я напал на свиту магов. Боем это назвать было нельзя – скорее, «бойней» или «избиением». Десяток оставшихся в человеческом обличье кицуне умерли быстро, почти не сумев нанести мне серьезных ран.

Правда, удар заряженного магией копья-артефакта заставил дрожать окружавшую меня пленку пустоты, чуть не сняв защиту от магии, но я вовремя убил атаковавшего воина.

Настоящую боль причинил выстрел из арбалета. Оставлявшая за собой тусклый темный след, стрела вонзилась мне в бок, от места попадания по телу начало разливаться онемение. Щупальце, которым я схватился за древко, словно прикоснулось к раскаленному железному гвоздю. Когда я все-таки, усилием воли игнорируя боль, обвил стрелу, вытащил и отбросил ее в сторону, щупальце перестало слушаться.

Впоследствии оно загнило, равно как и рана от стрелы, – пришлось просить кицуне болгаркой вырезать затронутые порчей участки.

Стрелку я раздробил когтями голову, а арбалет сломал. Просто так, никакой магии в оружии не было: артефактом являлась стрела.

Тем временем картина боя немного изменилась. Ступающая Мягко стояла, воздев руки к небу, между ее ладонями мелькало синеватое полупрозрачное пламя.