Две ночи Дилла Мёрфи

Как же я всё это ненавижу!»

Мёрфи смачно плюнул от злости и отвращения. На улице уже темнело, и он заторопился вниз. Тёмная сторона славилась жестокостью и беззаконием, здесь небезопасно находиться ночью. Даже днём это часть города представляет опасность, не говоря уж о ночи. Спустившись на первый этаж, он перевёл дыхание и осторожно выглянул из дверей подъезда. Опасности он не заметил и быстрым шагом двинулся к ближайшему повороту в надежде сократить путь тайными тропами. Когда наблюдатель почти дошёл до конца старого бетонного забора, он услышал позади чью-то речь.

Он ускорился, и уже переключившись на бег, свернул за угол. В этом тёмном переулке царила тьма, здесь не светили фонари, не было магазинов и вывесок. Только бетонные заборы, разбитые окна старых домов, и бесконечные стройки, которые были давно заброшены.

– Слышали? Кто-то бежал, – к тому подъезду, из которого вышел наблюдатель, приблизилась троица. Рослые парни вертели на половину бритыми головами, пытаясь услышать хоть какие-то звуки в этой молчаливой архитектуре – безуспешно.

– Куда эта чипованая могла удрать, Гром? – обратился к стоявшему посередине парню самый нестрашный из них.

Мёрфи уже не походил на хищника, теперь он напоминал осторожную добычу. Не издавая абсолютно никаких звуков, осторожно крался к улице, с которой прибежал. Он хотел узнать, что это за парни, возможно, они не опасны. Но на всякий случай он вытащил из кобуры шоковый пистолет. Добравшись до угла стены, он попытался выставить ухо максимально близко к краю обшарпанного холодного бетона.

– Я не знаю, красавчик, но далеко она удрать не могла. Давайте разойдёмся, и обшарим квадрат вокруг «пятёрки», – и троица бросилась врассыпную, бесшумно переставляя ноги; слышался только шорох развивающихся в воздухе плащей.

«Сыны Бишопа», – подумал наблюдатель. Надеюсь, обойдётся. Срежу через «Миллениум билдинг», хоть бы не встретить там анархистов. Резко обернувшись, он увидел перед собой лицо, почти вплотную стоявшее к нему.

– Помогите мне, за мной гонятся! – слишком громко для этих мест проговорила женщина. Это была чипованая со светлой стороны города, на её шее виднелась характерная шишечка. Чип, установленный в детстве, у каждого жителя под кожей была эта отметина. Дилл среагировал быстро, он зажал женщине рот рукой, а пистолет приложил к своему, пытаясь дать понять, что нужно замолчать. Женщина закивала, и он убрал руку от её лица.