Гниль отца Григория

 – Подмигивая он брал короткий Калашников, проверив взвод и убрав приклад он клал его между дверью и сидением.

– Зришь в корень вор. – Спорить было глупо.

– Успокойтесь, если вы собираетесь собачиться то давайте пойдём каждый своим путем и уже там не на кого будет орать и препираться. – Отец Григорий переводил взгляд от одного к другому. Они и сами прекрасно понимали, что втроем у них больше шансов нежели по одиночке. Ни говоря ни слова они занялись каждый своим автоматом.

– Предлагаю сначала осмотреть магазин и станцию, если все в порядке заправить машину или сменить ее же.

 – Леня ждал реакции. Старенькая Нива, в которой находились выжившие, стояла поодаль от заправочного комплекса и тихонько гудела карбюратором.

– Согласен. – Матроскин одобрил план, открывая дверь и поднимая за собой сидение. Массивному преподобному требовалось сделать несколько усилий, чтобы покинуть задний ряд машины.

– Я решительно за, чтобы сменить эту капсулу смерти. – Недовольный тон батюшки и легкий смешок молодежи успокаивал недавнее разногласие.

Спустя несколько секунд преподобному все-таки удалось покинуть трех-дверную машину. Тихонько прикрыв за собой двери, они в полу-приседе продвигались к станции. Светлый пластик которым было обшито небольшое строение в некоторых местах был покрыт брызгами крови. Тихо и очень аккуратно открывая входную дверь, Леонид еле успел придержать колокольчики собиравшиеся так предательски озарить тишину. Тяжело выдыхая, Сергей повернулся и с огромной благодарностью посмотрел на Ростроповича.

Григорий Павлович получивший милицейскую дубинку прикрывал тыл. Дверь была открыта, а звуковое оповещение снято со своего места. Пробравшись внутрь они закрыли вход на поворотный замок. Небольшое помещение было заставлено прилавками с различной едой и средствами по уходу за автомобилем. Сергей проходил к кассе, заходя за нее он видел, что монитор и электричество работало, а команда на заливку полного бака со средней колонки ждала подтверждения.

– Я посмотрю подсобку.

 – Леонид тихо, но очень внятно донес о своих намерениях. Отец Григорий шел за ним, перекладывая увесистую дубинку в руках.

Отворив дверь ведущую в служебные комнаты они замерли. На полу у запасного выхода лежал человек. Его затылок был раскурочен, а стены и пол залиты кровью. Подходя ближе можно было заметить, что бедолаге будто бы вскрыли череп и словно из кокоса выели всю мякоть. В коридоре были еще двери помимо самого выхода. Без слов решили идти вместе.