Клоны Инферно. А до потопа оставалось всего 750 лет…

И точно выпущенный из бутыли джинн, ослепший монстр, отчаянно и страшно воя от нестерпимой боли, рушил всё попавшееся на его пути. Удальцы же моментально рассыпались кто куда, а силы дива быстро иссякали. Обычно гоблин падал от разрыва своих сердец (у рыжих великанов их было по два). Когда же воины с опаской подходили к распростёршемуся на земле вахлаки, тот уже был мёртв.

Намного тяжелее было охотникам за дивами сражаться с ватагой гоблинов. Если на каждого вахлаки не приходилось двадцать – тридцать воинов, парни не вступали в бой.

И всё равно в подобных схватках погибало обычно не меньше десятка юношей.

Страшнее всех считались дивы с самострелами. Ведь даже если против молодцов стоял всего один не очень крупный гоблин с самострелом при заполненном колчане, петь отходную приходилось не одному бойцу из их ватаги. Прямой удар стрелы вахлаки выдерживали лишь литые медные щиты, таскать которые с собой по землям Запределья было тяжело. Поэтому ребятам приходилось активно уворачиваться от беспощадных стрел вахлаки и действовать ему на нервы до тех пор, пока не отличавшийся умом противник не выпускал по человечишкам последнюю стрелу.

После этого охотники атаковали.

Иногда великана брали в кольцо и, ощетинившись длинными копьями, на полном скаку врезались в него, норовя пронзить со всех сторон одновременно. Нередко людям это удавалось. Но случалось, что вахлаки уворачивался от тяжёлых копий, и всадники с разлёту поражали друг друга, либо, вращая огромным дьявольским мечом, вахлаки размолачивал не только копья, но и всадников вместе с конями.

Каледос милостив. Та непрерывная охота на вахлаки привела к успеху. Рассказывали, будто, уничтожив больше сотни дивов и похоронив при этом около двухсот своих, охотники добились долгого затишья со стороны вахлаки. Лет десять порченые гоблины не появлялись в окрестностях людских селений.

***

Угрюмцам от победы над вахлаки было ни горячо, ни холодно.

Основной урон они по-прежнему несли от безоружных, но не менее от этого опасных лесных собратьев порченых, не нападавших на селения открыто, но кравших по ночам детей.

И вот настало время, когда пахан киммеров Кимаран сумел договориться с гоблинами. Угрюмцам было непонятно, зачем великий вождь киммеров вышел на контакт с лесными чудищами. Ведь земли грозных всадников на многие десятки конных переходов простирались к югу от Угрюмых холмов.