Командор Кощей. Книга первая

Так пойдёшь в мой дом али не…, – зашлась старуха кашлем…

Избушка Бабы Яги

В темноте пробивается луч «холодного» света. Весёлый огонёк на валунах танцует, а между валунами вьётся узкая тропинка, ведущая Иванаса с бабулей в гору.

– Я-то от жилья в двух шагах, – скрипит в темноте старушечий голос, – я тута живу почитай уже лет двести. А до этого жила в дремучем лесу, далеко отсель, в стороне, где солнце заходит. А вот ты какого рожна сюда забрёл?

Ответить Иванасию не дал медвежий рёв, прорезавший внезапно темноту.

Он был неагрессивный, словно зверь всего лишь только предупреждал, чтобы его ненароком не потревожили. Иванасий ухватился было за кинжал, однако бабка, ростом доходящая Иванасу едва ли до груди, довольно крепко уцепилась ему за руку.

– Тихо ты, не рыпайся, не тронет он тебя со мною рядом!

На удивленье Иванасия, старуха тут же прорычала в ответ. Постояли зверь и бабка немного в темноте, порычали, осветила бабка зверя на секунду – подивился Иванасий: силён, знать, зверюга.

Повела старуха парня дальше. Луч света, который бил теперь откуда-то из верхнего конца старухиной клюки, шагов через полсотни вдруг наткнулся на лачугу, умело сложенную из камней, но с крышей – из соломы (!).

– Пришли, – обрадовалась бабка. – Добро пожаловать, Аванас бестолковый, в гости к бабке Ёжке Отрантической, – и лукаво захихикала.

– Шутишь, что ли? – Иванасий даже и струхнул слегка. – Разве баба Яга под горою Кощея живёт? И вообще, по-моему, всё это выдумки.

– Вот те раз! – старуха аж присела. – В бабку Ёжку не верит, в Кощея не верит! Ну и чё тогда сюда припёрся за сто верст? Киселя, что ли, хлебать? И главное – весь перетрусил, хе-хе!

– Сама ты перетрусила, – вдруг рассердился Иванасий. – Открывай давай свою халупу! Накормлю, мол, напою, на топчане спать уложу! Тоже мне, баба Яга костяная нога!

– Цыц тебе, говорю! – сердито топнула бабка. – Яга я и есть. Только я ещё молодая, – расплылась её физиономия в морщинистой улыбке, – Мне ещё и трёхсот годов-от нет! А ну-ка, избушка, впусти хозяйку и гостя! – и трижды коснулась треснутой иссохшейся двери нижним концом крючковатого посоха.

Дверь не распахнулась, как обычно, но откатила в сторону. А главное, что поразило Иванасия сильней всего – вошла та дверь в проём и скрылась, в стену въехавши.

– Ну ты, бабка, даёшь! – только и присвистнул Иванасий.