Перламутровая птица Атлантиды. До потопа оставалось всего 750 лет…

…Вождю племя способно верить долго, до той поры, пока он не состарится и не уйдет один в большое плавание. Даже если под его рукой всё племя много раз терпело поражения в борьбе за улучшение условий жизни. Ибо в племени всегда найдутся люди, на которых можно недолго думая свалить вину за глупости, что племя натворило сообща и по его, вождя, приказу. Ведь племя свято верит в то, что вождь не может ошибиться. Он ведь избранник своего народа, в нём воля, разум, чувства, опыт соплеменников.

Если всё это не так, то почему же до сих пор ещё ни разу ни один из тех, кто назывался племенным главою, не защитил одноплеменника, несправедливо обвиненного толпой обиженных судьбой? Наоборот, вожди всегда стремились сами кого-то обвинить за неудачи, которыми преследуется племя в результате действий, произведенных по приказу или совету вождей? Плохие хижины размыло ливнями – виновен накопавший глины. Не подготовились к охоте – за неудачу отвечает выдумавший новые ловушки.

Дождь погасил костры – из-за того, кто натаскал дрова. И так было всегда.

– Но наступила вдруг тяжёлая пора для всего племени, и люди перестали друг друга обвинять. Увы, не оттого, что начали друг к другу лучше относиться. Ведь если сразу после бегства племени от демона их лица покрывала печаль и скорбь, то ныне их покрывает недовольство. Я больше о мужчинах говорю. Они всё чаще собираются ватагами, зло шепчутся, кидая злобою наполненные взгляды на хижину вождя.

Орло замолчал. Его большие синие глаза испуганно глядели на… владыку. Вождь не шевелился. И с нарастающим отчаянием в юношеском голосе сын собирательницы ядовитых трав довел крамольную идею до конца:

– А все почему? Потому что хорошие люди погибли в огне, а спаслись-то ведь самые худшие! Злые, завистливые, трусливые! Но быстроногие, как антилопы. Они от беды убежали подальше, побросав на съедение демону даже своих детей!!!

…Вождь вновь не ответил.

Он сидел на холодной траве и молчал. О чем он думал сейчас, догадаться было нелегко. Слова Орло не привели Вождя в движение. Даже дыхание его не участилось. И юноше вдруг сделалось страшно. В сознание внезапно закралась ужасная мысль о том, что Вождь не поверил зеленому юнцу, который ещё и женщину-то познать не успел, даже не целовал никого, а уже сунулся к главе племени с такими суждениями.